-У меня отец в Барнауле, - запальчиво говорил Пётр в перерывах между движениями бёдер, - мы переедем, конечно, переедем. Я заберу документы, завтра же заберу.
Ада не издавала ни звука. Она пыталась разобраться в ощущениях собственного тела, но поняла, что ничего не чувствует.
Всё это происходило, как во сне. Будто бы и не с ней вовсе, будто она смотрела фильм про другую девушку с нелегкой судьбой. Ей казалось, что её ждёт что-то грандиозное, а теперь на ней навис мужчина средних лет со смешными усами. Всё закончилось так же быстро, как и началось.
На следующее утро Пётр вернулся раньше обычного и сказал:
-У меня для тебя сюрприз.
Здравствуй, папочка
«Перемена мест – к счастью», - сказала Аделина Петру, глядя в окно поезда, увозившего их из заснеженной степи.
Аделина никогда не слышала про отца мужа. Какой он? Она надеялась, что чуточку добрее, чем собственная мать.
Дорога оказалась бесконечной. Унылые однотипные пейзажи нехотя сменяли друг друга. Всюду лежал снег.
Ада удивилась, когда поезд затормозил, и люди принялись копошиться.
«Барнаул», - сказала проводница.
Прошло, наверное, несколько дней – девушка точно не помнила – прежде, чем они добрались.
Пётр взял два увесистых чемодана, и парочка вывалилась в город.
Ничего примечательного не бросилось в глаза – серый, унылый городишко, коих не счесть по всей стране.
Пара поймала такси и помчалась вдоль типовых панелек.
Дом свёкра точно такой же, в каком жил Пётр. Ада оглядела новое пристанище и с замиранием сердца пошла вслед за мужем.
Пётр нажал на старый дверной звонок, и за дверью послышалось недовольное ворчание. Дверь отворилась. На пороге стоял невысокий, дряхлый дед с недельной щетиной на опухшем лице.
-Чего звоните? А?
-Отец, это я. – Сказал Пётр и приветливо улыбнулся. – Я звонил тебе, помнишь?
Ада почувствовала крепкий запах спиртного и сальный взгляд свёкра.
-А, это ты. – Отец нехотя обнял сына. – Что, бабу в дом привёл? На двоих делить будем? – И засмеялся.
Что-то ёкнуло внутри Ады, но она, подавив эмоции, вошла в квартиру.
Кухня была жёлтая от сажи и сигаретной копоти. Всё лежало не на своих местах. Кругом было пыльно и неопрятно.
-Ну, располагайтесь, бедные родственнички, - сказал отец и провёл молодожёнов в дальнюю комнату. – Вот ваши хоромы.
В комнате стояла кровать с панцирной сеткой, рядом угрюмо смотрел ватный матрас, приоткрытая форточка в старой оконной раме ходила взад-вперёд.
-О, уже брюхо лезет? – Сказал отец и по-хамски похлопал Аду по животу, отчего та ретировалась на пару шагов. – Время зря не теряешь, сынок!
Отец пошёл в кухню, из которой доносился звон бутылок. Парочка села на кровать и тут же провалилась до самого пола.
-Вот мы и дома. – Тихо сказал Пётр.
В скором времени Пётр устроился в местный ВУЗ, благо документы все отправил заранее. Ада боялась оставаться наедине с отцом. Каждый день приходили неизвестные люди с такими же опухшими лицами, звенели бутылки, доносились пьяные голоса. Свекр почти не обращал на невестку внимания, и хоть это немного успокаивало. Лишь иногда он просил денег на опохмел, на что Ада постоянно отвечала: «деньгами заведует Пётр».
«Пётр, Пётр!» - Возмущался отец. – «А ты на что? Ты же баба! Деньги у бабы должны быть! Живёшь здесь, ходишь пузом вперёд, а денег нет!»
Денег же действительно не хватало. В один из вечеров Пётр пришёл домой и посетовал на зарплату.
«Говорят, теперь новое время. Гласность, открытость. А в чем разница, спрашиваю? Говорят, раньше бы сказали «деньги будут позже», а сейчас открыто – «денег нет»!»
-Петь, а Петь, - отец протяжно кричал на кухне, - поди сюда.
Отец уже допил бутылку и теперь жаждал ещё.
-Займи денег до пенсии, а? А то я у твоей всё пытаюсь взять, а она на тебя кивает.
Пётр пожал плечами и объяснился. Тогда отец наклонился к нему и сказал:
«Слушай, а ты уверен, что ребёнок от тебя? Глядь, девка-то красивая. Ты всё работаешь, а она что делает? Может, нагуляла, а?»
Бойся своих желаний
Так продолжалось месяцами. Ада ощущала себя если не в тюрьме, то в клетке, и к своему стыду даже не в золотой, но ничего поделать не могла.
Свёкр все так же беспробудно пил. Пётр возвращался домой понурый. Кажется, денег становилось всё меньше. По телевизору рвали глотки депутаты. Члены правящей партии публично рвали билеты. Всё шло своим чередом, и точно так же, почти буднично, у Аделины начались схватки, затем роды. И на свет появился Влад.