Пётр призадумался. А ведь действительно, оставаться в квартире, где ещё недавно жил отец, было странно. Чувство, будто он, звеня бутылками, сейчас войдёт, не покидало Петра.
-Да, на первое время должно хватить.
Квартиру продали быстро. Снова переезд, снова поезд, снова перемена мест. Но к счастью ли? Ада уже не знала.
Молодожёны сняли квартирку на окраине и «проедали» деньги. Пётр не мог найти себе применение: врачей сокращали, в университетах не платили. Рыночная экономика стала испытанием для молодой семьи.
-Петя, смотри! – Сказала Ада, показывая объявление в газете. – Требуется риэлтор. Хорошая оплата.
-Какой из меня риэлтор? Это продавать надо уметь.
-Научишься! Ты так хорошо читал лекции, что и покупателей убедишь.
Пётр поддался на уговоры жены и отправился по адресу в заметке. Контора находилась на другом конце города в неприметном месте. Ни вывески, ни указателя. Казалось, он ошибся адресом, но девушка приветливо улыбнулась и провела в нужный кабинет. За столом напротив сидел крепкий мужчина с лицом уголовного вида.
-Гершвин. – Он протянул руку, увешанную перстнями, и неприятно улыбнулся, показав золотой зуб. – Будем знакомы.
Пётр быстро прикинул, что к чему, но, как сказал Гершвин, «время сейчас такое, хочешь есть – умей вертеться». А есть, конечно, хотелось, и не только Петру, но и молодой жене, которая как-то состарилась под натиском проблем, и сыну, росшему не по годам.
Начинающие риэлторы ходили по квартирам под благовидным предлогом – то предлагали оформить подписку на журнал, то говорили, что из социальной службы. В те годы многие натуральным образом оскотинились – кто-то спился, кто-то подсел на наркотики. Одинокие старики – отдельная незащищенная категория. Квартиры большие, ещё с советских времён, а пенсия маленькая.
«Зачем вам, бабушка, такая квартира?» - Говорил Гершвин. – «Давайте её продадим. У вас и деньги будут. А сами переедете в квартиру поменьше».
Так и скупалось имущество. Петру не нравилась его работа. «Обострённое чувство справедливости», - говорил на все возражения новый начальник, оскаливая золотой зуб в улыбке. – «Совесть надо травить, как тараканов. Безжалостно и беспощадно».
Аделина радовалась успехам мужа, хотя понимала, что многое он недоговаривает, но лезть с распросами она не хотела. Зачем? Какую правду она хотела услышать? То, о чем не знала, о том догадывалась – этого было довольно.
-Ада, - сказал Пётр, - я даже не знаю, как сказать. Есть квартира. Хорошая, большая. Места хватит всем! – Радостно сообщил Пётр, но тут же осёкся и помрачнел. – Проблема в том, что надо поступить непорядочно.
-Непорядочно?! – Ада всплеснула руками. – А что сейчас порядочно? Где этот порядок? Оглянись вокруг – каждый за себя!
-Но нельзя же так.
-Если очень хочется, то можно! Подумай о семье!
На следующий день Пётр пришёл на работу и, что называется, «дал по рукам» с Гершвиным.
«Вот и славно», - сказал начальник, - «жена, небось, мозги вправила», - и снова неприятно засмеялся.
Контора нашла солдата, воевавшего в Афганистане. Без родни, без семьи. И без ноги. Раньше он умел только убивать, теперь же – пить. Квартира досталась от государства, которого уже не было.
«Отнять и поделить, как коммунисты завещали», - сказал Гершвин.
Солдата убедили, что квартира ничего не стоит, поэтому та небольшая сумма, оставшаяся с продажи отцовской квартиры, и ящик водки в придачу – это «ещё по-божески, тут и думать нечего».
Солдат быстро согласился, и молодая семья переехала. Ада была вне себя от счастья. Наконец-то мечты начали сбываться: большая трёхкомнатная квартира в хорошем районе с живописным видом – что может быть лучше!
Но солдат оказался не из робкого десятка. Через неделю, когда вся водка была выпита, он заявился на порог и потребовал вернуть жильё, поскольку его обокрали.
-Но у нас же подписан договор! Ты получил деньги! – Парировал Пётр.
-Да класть я хотел на твой договор! Я воевал за неё, кровь проливал! А ты, очкарик, бумажки в тылу перекладывал?
Пётр долго боролся с собой, пытался найти какой-то компромисс, даже договориться, но всё тщетно. Солдат не унимался несколько недель. Наконец, Пётр рассказал обо всём Гершвину.
«Не унимается солдатик», - сказал начальник, - «Война окончена, Джонни».
После этого разговора Пётр больше никогда не видел солдата и ничего о нём не слышал.
Казалось, началась светлая полоса в жизни молодой семьи. Удивительно, как смена обстановки влияет на человека: Ада стала нежнее с сыном и добрее с мужем, Пётр возмужал и стал веселее. Более того, в качестве благодарности Ада стала подпускать Петра к себе, чего не было уже много месяцев. Аделина решает получить среднее медицинское образование.