Он сделал паузу.
— Это как динозавры, которые заметили что-то странное в небе. Вместо того чтобы остановиться и понять это, они начинают драться друг с другом — за последний лучик света, за ещё один день существования.
Матео выдохнул.
— Звучит как подготовка к войне.
Рафаэль на мгновение отвёл взгляд, затем снова посмотрел на Матео.
— Это возможно. Даже вероятно. История показывает, что войны часто использовались как способ перезагрузки. Прошлые мировые войны разрушили многое, но послевоенное восстановление дало толчок росту и вдохнуло жизнь в рынки. Это продлевало срок службы системы.
Он подождал, пока эта мысль уляжется, затем добавил:
— Но сейчас всё иначе. С падением рождаемости по всему миру не будет бэби-бума, который бы восстановил разрушенное. Никакого демографического восстановления. Просто меньше людей и разрушенная планета.
Матео выглядел мрачным.
— Значит, это конец?
Голос Рафаэля смягчился.
— Нет. Надежда есть. Война возможна, даже вероятна. Но не неизбежна. Если страны вовремя осознают структурные проблемы и начнут переход к чему-то более устойчивому, возможно, удастся избежать пожара. Или, по крайней мере, сделать так, чтобы он не уничтожил всё до основания.
Глава 23: Первые шаги
Дилан сидел в уютном, отделанном деревом атриуме Бюро Гражданского Вклада, наблюдая, как солнечные лучи играют на высоких окнах. Внутри царила атмосфера спокойствия и порядка — никаких очередей или суеты. Лишь приглушённые голоса и приятный аромат свежезаваренного чая, доносившийся с соседнего столика.
Он глубоко вздохнул, погружаясь в воспоминания.
Всего неделю назад он прибыл сюда с помятым корешком транзитного билета в руках и затаённой надеждой, которую не мог выразить словами. В терминале его встретила доброжелательная девушка, которая быстро провела формальности, вручила удостоверение Мозаики, выдала бесплатный телефон и объяснила, как добраться до назначенной квартиры. Всё было просто и без лишней бюрократии. Он не был гостем — он стал частью этого общества, едва ступив на землю.
На следующее утро он осмотрел свою новую квартиру — современную, чистую и уютную. Ничего лишнего, но всё сделано качественно. Ящики работали без заеданий, душ обеспечивал бесперебойную подачу горячей воды, а матрас оказался действительно удобным.
Прогуливаясь по району, он снова ощутил - всё вокруг было сделано с заботой и вниманием. В метро станции были отделаны полированным камнем, поезда бесшумно скользили между станциями, а сиденья были удобными и надёжными. Освещение создавало ощущение уюта, а двери мягко закрывались. Торговые автоматы не пестрили рекламой, а закуски были упакованы без лишнего пластика, способного пережить человечество.
Даже одежда, которую ему подобрали и выдали после сканирования, казалась особенной — из плотной ткани, долговечной и практичной, без модных изысков и намёка на одноразовость.
Через несколько дней Дилан понял, в чём дело: здесь вещи создавали не ради прибыли, а ради пользы. Это уже само по себе было революционным.
На третий день он познакомился с Алексом — своим соседом с верхнего этажа. Добродушный и подвижный, Алекс принёс свежую выпечку прямо к его двери. Они проговорили больше часа.
— Все сначала живут за счёт системы, — сказал Алекс с улыбкой. — Кто-то дольше, кто-то меньше. Это нормально. Но потом приходит ощущение, будто общество проходит мимо тебя. Оно не осуждает и не подгоняет — просто движется дальше. И эта тишина… она особенная.
На шестой день пребывания Дилан уже не мог вынести этой тишины - он ел местную еду, спал в удобной кровати и гулял по чистым улицам, но ничего не давал взамен.
Именно поэтому он тепер сидел здесь, ожидая своей регистрации.
Раздался мягкий сигнал, и на экране появилось его имя. Комната 3.
Он вошёл. За столом стоял мужчина по имени Мару.
— Добро пожаловать, Дилан, — сказал Мару, протягивая руку.
Мару было около сорока, у него была тёмная кожа, короткие дреды и туника с вышивкой. В его взгляде чувствовалась уверенность.
Дилан сел.
— Спасибо. Я просто хочу быть полезным. Не хочу просто сидеть и смотреть, как всё работает само по себе.
Мару кивнул.