Потом мне объяснили, что валютные операции и гомосексуальные отношения у них караются серьезными сроками. Но тогда я этого не знал, поэтому первые пятнадцать минут взволнованно ждал, а вторые — пытался смириться с потерей денег и надежды. Напрасно. Мой смуглоликий посланец, все также вооруженный шваброй, появился на моей стороне и, кивая мне, двинулся к туалетам. Выждав ради конспирации минуту, я быстро юркнул за ним. Нашел его в приоткрытой кабинке, он был один. Вернее, мы оказались там вдвоем и закрыли дверь на замок. Не отрываясь от швабры, он отсчитал мне какие-то разноцветные купюры и вручил телефонную карту. При этом вежливо сказал: «Welcome!» Я был тронут, и протянул ему одну из купюр со словами: «Спасибо, друг, это тебе на чай!»
В ответ услышал:
— Now!
Я настойчиво сую деньги и непреклонно настаиваю:
— Yes!
А дальше, как шарманка, мы твердим друг другу все громче:
— Now!
— Yes!
— Now!
— Yes!
Никто не хотел уступать, пока мы не увидели внизу за куцей дверцей кабинки форменные ботинки. Кто-то слушал наш диалог снаружи. Воспользовавшись замешательством моего спасителя, я сунул ему деньги в карман, открыл замок и гордо шагнул наружу. У полицейского, стоявшего под нашей дверью, глаза полезли на лоб, когда белый европеец в костюме и галстуке вышел из туалетной кабины вместе с арабом, держащим швабру «на караул». От удивления он даже споткнулся и опрокинул ведро с водой. Мой верный уборщик не растерялся, взял швабру в рабочую позицию и начал остервенело размазывать лужу под ногами у полицейского. Это дало мне мгновение, необходимое, чтобы покинуть место преступления.
— И куда же ты побежал? — Балтийский немного остыл, наковыряв целый стакан льда и добавив в него для вкуса виски.
— Звонить, чтобы срочно делали визу! Свобода — главная потребность творческой личности. А потом уж я часа четыре охлаждался в баре пивом.
Погремев крышками, наполнив кухню аппетитными запахами, хозяин решительно заявил:
— Так, у меня все готово. Где же Мак? Если он так дела делает, как к друзьям ходит, то может разориться. Сам же набивался в гости! Ждать не будем, такую рыбу, как я сделал, надо есть горячую и не разогревать. Разлил? Ну, я накладываю! Тебе, судя по габаритам пуза, надо сразу двойную порцию? — подколол хозяин своего гостя за внушительные размеры.
Полковник от обиды даже положил обратно на стол вилку и, подняв на друга полный укора нежно-голубой взор, воскликнул:
— Ну, от тебя не ожидал! Я ведь продолжаю служить в наших славных вооруженных силах. Не забыл, надеюсь, как начальники любят нервы трепать? А защититься как? Вот я стресс и заедаю. Поэтому, хоть ты пойми, что это не живот, а бронежилет! Единственная защита от нападок, укусов и подрыва моего авторитета.
— Не согласен, — твердо возразил Игорь, вооружаясь бутылкой. — Не единственная, рюмку давай!
Приятное застолье продолжилось смачным употреблением горячего блюда, приготовленного в соответствии с классической мадьярской рецептурой. В ответ на байки, рассказанные хозяином, гость попытался поделиться с ним своими автомобильными планами, но Игорь быстро свернул эти разговоры, процитировав слова из песенки «Военного корреспондента»: «На пикапе драном, и с одним наганом, мы первыми врывались в города».
— Ну, при чем тут наганы? — возмутился Женя, который был очень горд своей машиной.
— Это чтобы ты мне не начал про новое вооружение излагать. Наконец-то наш третий пожаловал. Доставай посуду и хватит водку охлаждать, а то не разольем.
Через полчаса горячее сменилось холодным, которое вскоре кончилось. Причмокивая, подбирая подливку хлебом, Мак и Женька нахваливали кулинарные таланты хозяина.
— Понятно, почему ты в холостяках засиделся: какая же женщина выдержит такую конкуренцию на кухне? — Крякнув от удовольствия, Балтийский потянулся к бутылке, которая пустела быстрее, чем согревалась.
— Ты давно холостякуешь? — поинтересовался новый гость.
— Года два уже. Втянулся, — ответил Игорь.
— Давайте-ка, мужики, женитесь, а то завидно на вас смотреть, — подначивал друзей единственный среди них семьянин — Балтийский.