— Тимофеев что-то знает, но молчит как партизан. Я думаю, он был не военным журналистом, а разведчиком, — мрачно покусывая губы, процедила Татьяна.
— Насколько я понимаю, одно другому не мешает, — откликнулась Нина. — Не представляю, что он может от тебя скрывать? Он Мака видел?
— Разговаривал. Поклялся мне, что Мак ему сам сказал, что поехал кататься на лыжах один. Может, это мужская солидарность? — недоверчиво проговорила Таня, хотя настроение у нее явно улучшилось.
Почувствовав это, Нина постаралась развеять последние сомнения:
— Зачем Тимофееву врать, он же не в курсе ваших дел. Ты панику зря подняла. Он мог с таким же успехом на тебя обидеться за то, что ты покинула его ночью без пылкого прощания и побежала домой. Толя тебе хоть позвонил, а ты записочкой отделалась.
— Ты что, правда думаешь, он обиделся? Но я же к ребенку поехала! — возмутилась Таня.
— К своему ребенку, бросив его без завтрака и ласки! А записку твою он мог и не прочитать. Ты ее на унитазе оставила? — уточнила подруга.
— Почему на унитазе? Я ее на последней странице моих рассказов написала. — Танины глаза опять наполнились слезами. — Ужас, он действительно мог их не прочитать и записки не увидеть!
— Вот если бы на унитазе, то обязательно нашел бы, а так никакой уверенности в этом нет, — продолжила Нина абсолютно серьезно, видя, что это вселяет в подругу надежду.
— Он мог подумать, что для меня все, что было ночью, лишь приключение? Неужели я произвожу такое впечатление? — недоумевала с растущей радостью Таня.
— Не знаю, но обижаться и страдать у него причин больше, чем у тебя, — строго подвела итог Нина.
— Что же делать? Звонить? — Таня стала искать торчащий из кармана телефон.
— А вот этого не надо! — запретила Нина. — Позвонить должен он.
— Нинка, но я что-нибудь должна сделать, а то меня страсти разорвут на куски, — пожаловалась влюбленная.
— Пиши, ты же у нас писатель теперь, — предложила одноклассница.
— Я ему письмо напишу и отправлю по электронной почте, чтобы он по дате увидел, что я все поняла сама, до наших объяснений, правильно? — обратилась она за поддержкой к советчице.
— В этих делах никогда не знаешь, что правильно, а что нет. Но чтоб тебе легче было — пиши ему письмо. Но только о чувствах ничего конкретного. Сейчас спать ложись, завтра, на свежую голову, напишешь.
— Нет, завтра Дашка приезжает. Нинка, спасибо, что приехала. Чтобы я без тебя делала? Но сейчас поезжай домой. Я в порядке. Маме позвоню, напишу Маку и лягу спать, честное слово, — бодро пообещала Татьяна, бесцеремонно выпроваживая подругу в холодную черноту январского вечера.
Глава 13
— Елена, у вас усталый вид, нельзя так изматывать себя на работе, — задушевно проговорил адвокат Берти, склонившись к рабочему столу своей помощницы в офисе.
— Это не я изматываю себя, это работа меня изматывает, — отшутилась Елена, почувствовав досаду на себя и на работу.
— Будем считать, что на сегодня она закончена, — пообещал патрон, — поездка к нашему русскому, надеюсь, обойдется без особых хлопот, а я сделаю все, чтобы доставить вам удовольствие.
Сказанная просто, без дежурного кокетства эта фраза отозвалась в Елене благодарностью, и она тепло посмотрела в глаза Витторио, не по годам яркие. Возникшая теплота с первых минут сделала их поездку приятной. Вырвавшись из городских теснин, они помчались по скоростной трассе, качество которой позволяло водителю вести неторопливую беседу, особенно не отвлекаясь на дорожное движение. Благодушное настроение, в котором пребывал Витторио после утреннего свидания с Кьярой, делало его приятнейшим человеком, внимательным собеседником и галантным кавалером. Постепенно Елена сменила дежурную сухость и постоянную настороженность на некоторую открытость. Для нее, выросшей в питерской коммуналке и проведшей юность на филфаковских тусовках, самым трудным в эмигрантском житье была невозможность поговорить на отвлеченные темы. Не потому, что ее окружали малообразованные люди, нет, просто тут это было не принято. В первый год пребывания в стране, когда она еще тянулась к соотечественникам, русская жена ее тогдашнего шефа дала ей простой урок общения с итальянцами:
— Если хочешь произвести впечатление приятной и умной женщины, — наставляла она новенькую, — спроси собеседника, что он ел на обед, выслушай, а потом спроси, где он собирается ужинать.
— Меня не сочтут дурой? — испугалась такого совета Елена.