— Закопай снова, тильки глубже. Не открывал?
Я осмотрел серо-жёлтую тыкву.
— Она ещё и открывается, что ли?
— Сашко, иди упокой тыковку, потом расскажу.
Бабуля снова взмахнула рукой, указывая в сторону огорода. Голос её дрожал, хоть она и пыталась скрыть волнение.
Пришлось идти закапывать. Вернулся, когда Катька уже расправилась со своей порцией ужина и ждала бабушкину страшилку. Я не хотел есть, планировал устроить небольшую голодовку в память о почившем Петюне.
— Ба, рассказывай. Что вообще за тыква такая?
Бабушка обожала разные истории, рассказывала их с большим удовольствием и фантазией. Мы с Катькой давно научились её понимать, а вот случайный слушатель мог и растеряться. Обычные слова бабуля перемежала с диалектом и своими собственными выдуманными словечками. Получалась интересная такая тарабарщина.
Сделав глоток чая, она сменила ежедневный поучительный тон на таинственный шепот и начала историю:
— Жила в одной деревушке стара видьма. Её боялась вся детвора в округе, даже… Ира. Пусть будэ Ириша. Она одна не верила, что старуха и правда варит лягушек, заговаривае тыквенны семки и плещет на ворота покойниковую водицу. Каждый раз, проходя мимо дома видьмы, Ириша скручивала кукиш и прятала у кармане. Потешалась над ней: раз уж та видьма, то должна разгадать, какая комбинация из пальцев схоронена от её глаз.
Как-то раз Ира верталась из магазину и, завидев старуху на скамейке, проделала фокус с фигой, но стоило ей пройти мимо, как её догнал дребезжащий старческий голос: «Проси прощевания за все разы, что ты обижала мэнэ, показывая кукиш, мелка пакостница».
Ириша перепужалась, едва не выронила авоську. Не ответила, конечно, торопливо пересекла дорогу. Хотела сократить путь и побежала в колхозно поле. Забралась в высокую, словно лес, кукурузу и тильки тогда остановилась. Лучше бы не останавливалась, дурёха.
Тут она услышала за спиной рычание и тяжёлые шаги, будто кто шёл за ней по пятам. Обернулась и завопила: перед ней стоял большой чёрный пёс. Испужавшись, девочка побежала. Шершавые стебли больно хлестали по голым рукам, мешали бежать и кололись, как наждачка.
Она бежала и оглядывалась, у нутрях холодело от жути: страховидло приблизилось и превратилось в кошку. Ира выкинула авоську к чертенякам бисовым и сбивчиво зашептала слова молитвы. Заикалась, путалась в словах и принималась заново. Ох и припомнила она тады мамкины наказы учить «Отче наш»!
Ужасть опутывала ноги, давила на грудь, волновала в груди сердечко. Шаги за спиной заменились на мерный гул, будто за ней рой пчёл мчался или стрела какая летела. Ира снова обернулась. Через кукурузу, ломая стебли и подпрыгивая на кочках, неслось колесо от телеги. Ириша вскрикнула и опять зашептала молитву, колесо приостановилось и прямо на её глазах превратилось в пса. Пока девочка бежала, видьма ещё несколько раз оборачивалась то кошкой, то псиной, то колесом.
Добравшись до дома, Ириша влетела на крыльцо и затворила дверь перед носом едва не проскочившей в комнату чёрной кошки.
С тех пор Ира не стала крутить кукиши даже обычным людям, а дом видьмы поганой и подавно обходила.
Бабушка замолчала, готовясь перейти к финальной части истории. Катька вертелась, почти не слушала, с кем-то переписывалась в телефоне, а я заинтересовался. Тыква-то при чем?
Бабушка не дождалась вопросов и продолжила уже не так вдохновенно:
— Ириша выросла, уехала в районный центр и редко верталась в родную деревню. Но однажды ей позвонила мама и попросила приехать. Нехотя та собрала вещи и вернулась в забытое богом поселение, такое же старое, даже подряхлевшее. Оказалось, что видьма умирае и просит прийти именно её, иначе не сможе покинуть грешну землю.
Неделю колдунья пролежала при смерти, страшно мучилась, но никак не могла отойти к праотцам. Над ней даже крышу разобрали, но и это не помогло. К концу десятого дня она потребовала привести к ней именно Иру.
Мама долго уговаривала Иришу сходить к видьме, страша, что та проклянет весь их род до седьмого колина. Та упрямилась, робея переступить порог логова жуткой старухи. Очень уж яркими булы воспоминання о погоне по кукурузному полю. И тыкву Ириша навсегда убрала из рациону.