— А потом я провалился в зеркало.
— В зеркало? — охнул Герман.
— Да. Я упал на колени. Не сразу понял, что произошло. Оглядел тёмную комнату, потряс головой. Жюли не было, зеркальных существ тоже, но Луна, судя по всему, находилась где-то рядом: я услышал жалобное мяуканье. Поднявшись, я вернулся к зеркалу. Странно и как-то дико было рассматривать спальню Жюли вот так, с другой стороны. Я потрогал стеклянную поверхность, постучал по ней кулаком и даже коленом. Зеркало не поддалось, немного прогнулось, будто нагретая солнцем доска, но преграда не исчезла.
— Теперь ты точно испугался, дедушка?
— Нет. Я немного растерялся. Наш капитан всегда говорил: «Бывает и хуже. У матросов цинга? Бывает и хуже! Мог быть понос. Акула откусила ногу? Бывает и хуже! Могла и две откусить». А во время шторма он всегда улыбался и громко хохотал. Я решил брать пример с него. Ну, попал в зазеркалье, подумаешь? Когда ещё представится возможность поучаствовать в таком захватывающем приключении? Справлюсь! Найду Жюли, капитанскую кошку, а то он за неё меня вздёрнет на мачте, и выберусь в наш мир. Я развернулся к зеркалу спиной и оглядел комнату. Она напоминала спальню Жюли, да не совсем…
Глора перестала перебирать пряди на чёлке.
— Какое оно зазеркалье?
— Отражённое, подвижное. Вроде, как наш мир, но всё такое текучее, изменчивое. Как рябь на серебристой воде. Я выглянул в окно, увидел на горизонте розовую полоску рассвета, вокруг возвышались качающиеся дома, пустые улицы колыхались, как марево над Аравийской пустыней. Почти сразу я заметил Луну. Чёрный хвост мелькнул за углом здания и тут же исчез. Я не раздумывая бросился вслед за кошкой. Перелез через ограждение балкона и спустился на землю по стеблям плюща. Плети постоянно выскальзывали из пальцев, словно гладкие спинки морских угрей. Я едва не свалился, когда понял, что падаю спрыгнул вниз. Ещё окончательно не рассвело, но воздух уже стал прозрачнее и порозовел. Ноги слегка провалились в неустойчивую такую же текучую, как и всё вокруг, дорогу. Но ничего, морякам не привыкать к качке. Я приноровился к пластилиновой поверхности и побежал вниз по улице, именно туда ушла кошка — к порту. Я рассудил, что без Луны не преодолею преграду между мирами и не смогу пройти через зеркало.
— А Жюли? — напомнила Глора.
— После кошки я собирался найти Жюли. Я дал слово её отцу, а слово моряка крепче пластин китового уса. До порта я добрался быстро. Луну нашёл у корзин с рыбьими потрохами. Она пыталась стащить здоровенного кальмара, он шевелил щупальцами и оставлял за собой дорожку слизи. Кальмар тоже перетекал и менялся, как и всё вокруг. В итоге превратился в осьминога. Только Луна на фоне размытого мира выглядела не просто чёрной, а графично чёткой. Я схватил кошку за задние лапы, вытянув из-под перевёрнутой корзины, сразу же спрятал под свою тельняшку.
— А зеркальные существа? Они тебя видели?
— Видимо, ночью они тоже спят. На улицах было пустынно. Но те, кому я всё же попался на глаза, присматривались ко мне как-то по-особенному, будто пытались понять, почему я такой отчётливый и не расплываюсь. Они подозрительно щурились, выращивали на лице новые глаза и те тоже в меня пытливо всматривались. Я поспешил покинуть порт и нырнул в ближайшую улочку. Удерживая кошку под одеждой, шёл осторожно, постоянно оглядывался и рассматривал странный мир зазеркалья. А потом я заметил других пришельцев.
— Пришельцев? — Герман округлил глаза. — Из нашего мира?
— Из нашего. — Дедушка Аргус сощурился и усмехнулся. — В основном это были женщины. В шёлковых юбках, с прическами в виде кораблей. Они словно и не поняли, что провалились в зазеркалье, продолжали прихорашиваться и подрисовывать брови.
— Ну конечно, кто бы сомневался! — подтвердил Боно и бросил взгляд на Глору.
Она толкнула его локтем.
— Обычно ты больше меня у зеркала вертишься. — Снова повернулась к дедушке: — Ты нашёл Жюли?
— Нашёл. Угадайте где?
На несколько секунд повисла тишина. Только огонь уютно потрескивал в камине, да Карась довольно урчал на коленях Германа.
— У зеркала? — предположил Боно и угадал с первого раза.
— Она была в шляпной мастерской. Точно такой же, как и в нашем мире, но слеванаправной. Жюли крутилась перед зеркалом и примеряла капор с павлиньими перьями. Туари бы они понравились: яркие, длинные, словно сабли. Перья спускались до самого пола и задевали мохнатыми кончиками серый паркет. Я схватил Жюли за руку и потащил обратно к дому маркиза де Куртанво.