В общем, мой взбрык случился неожиданно. Было мне около десяти лет, а брату на два года больше. Гуляли мы одной компанией во дворе, и друг сказал что-то обидное в мой адрес. Не помню, что это было, но брат посчитал, что мне нужна защита и кинулся в драку. Я наблюдал недолго, понял, что моего брата, созданного для творчества и любви, сейчас банально забьют, и тоже включился в потасовку. Драка в таком возрасте не бывает красивой: визг, бестолковое махание руками, подножки, царапанье. Много шума и много эмоций.
Как потом рассказывали друг другу соседи: мы рвали друг другу волосы, тыкали головой в мокрый песок и водили лицом по штакетнику. Я плохо помню сами побои, лучше помню эмоции.
Позже подобные объединения против общего врага у нас повторялись не раз. Мы ссорились, но без просьб и выяснений кто прав, кто виноват, вставали на защиту друг друга.
Уже потом, в подростковом возрасте были опасные шалости и бандитские замашки, но за это редко прилетало от родителей. Мама в детстве была той еще хулиганкой, и на проделки смотрела не только сквозь пальцы, но и с ностальгией, а папа вообще не знал, что творят его дети, главное не состоят на учете в детской комнате милиции, и всё, что могло напугать, обильно замазано зеленкой.
Сегодня с братом вспоминали эту эпичную драку детства и оба пришли к выводу, что с возрастом мы поменялись ролями. Теперь он спокойный и уравновешенный, а я псих, созданный для творчества и любви.
ПЕРВОЕ ПРИЗНАНИЕ МНЕ
Вспомнить первое признание в любви не сложно. Сложно вспомнить, какое из них первое.
Да, так бывает. Я был очень влюбчивый и постоянно влюблялся ярко, пылко и каждый раз на всю жизнь. Часто объекты моей незрелой страсти даже не знали, что где-то бродит по уши влюбленный преданный рыцарь.
Я любил любовь. Само ощущение влюбленности доставляло мне такое удовольствие, что я искал его везде и во всех. Я влюблялся в певиц, актрис, одноклассниц, случайных попутчиц и мелькнувших в проезжающих машинах улыбчивых девушек. Бывало, любил сразу нескольких. И не считал нужным выбирать, в моем сердце хватало любви для всех. Признаний вслух не было, но для себя я точно определял чувство, как то самое безбрежное и безмерное, о чем пишут поэты, из-за чего стреляются на дуэлях и идут на край света.
Но произносить те самые заветные слова я не спешил. Если не ошибаюсь, случилось это довольно поздно по меркам нынешней молодежи, лет так в восемнадцать, и что самое смешное, любви как раз не было. Признание было, а любви не было. Настоящее всегда сложно озвучить. А проходное – легко, как попросить закурить. Просто положено было сказать, раз уж вечерами тискаешься у подъезда. Нужно как-то обозначать эти тисканья, желательно пафосно и вычурно.
Всё было по классике: мягкие игрушки, шоколадки и нелепые огромные открытки типа: «45 причин, почему я тебя люблю». Но любви не было.
Позже я нашел в своей библиотеке книгу, где на форзаце в строчках пожелания было зашифровано признание в любви. Это был подарок на день рождения. Книгу прочитал с удовольствием, а вот признание не заметил. А оно, получается, было первым. Вот так мне открыли сердце, а я пропустил этот момент. Но это так символично, учитывая мою любовь к книгам. Первое признание было "книжным".
Ах да, забыл добавить, сейчас я женат на авторе этого признания.
Нинка номер два
Рассказ написан по картинке для конкурса в группе "Книжное измерение"
Ещё ночью Пётр Иерихонович получил извещение, что последний экземпляр подложил ему свинью и безвозвратно издох. Новость была мерзкая, в этот раз он действительно рассчитывал на удачу. Все этапы прошли как по маслу: повалил лиловый дым, брызнул фейерверк, по ушам ударил дребезжащий звон — всё было, а новый вид не случился. Не совместимость генов, чтоб её!
В отвратительном настроении из-за очередной неудачи Пётр Иерихонович позавтракал голубикой со вкусом котлет — между прочим одним из самых удачных выведенных в его лаборатории сортов. Лучше голубики была только мы́шбочка. Абсолютно бесполезная, не пригодная в хозяйстве, но очень милая лапуся, натуральный домашний питомец и радость для глаз. Типа сувенира из дальней поездки: толку — ноль, но красиво смотрится на полке.