– Да вырубите эти мигалки! – голос уже был не насмешливым, а слегка раздраженным, мигалки блеснули еще пару раз и погасли, зато прямо в глаза ударили два слепящих прожектора.
Человека на носилках Пилот узнал сразу – несмотря на свет, общую слабость, кровь, заливающую оба глаза, бесформенный пилотский комбинезон человека, забинтованную голову и командные интонации.
Потому что человеком этим был он сам.
– Значит, вы уже вступили в войну, – Пилот и Полковник сидели рядом, и кресла их были очень похожи – да и как не могли быть похожими серийные коконы для пострадавших от ударной перегрузки, и сидевшие в них были похожи, как серийные изделия – вот только у Полковника был более жесткий взгляд, чуть больше морщин и чуть тверже голос.
– Мы не вступили! – Полковник насупился. – Нас втянули. И втянули так, что отступить не было никакой возможности. На нас просто напали! И продолжают нападать, мать их ..., ..., ... и ……………………….!
Казарменное воспитание явно отрицательно сказывалось на чистоте языка Полковника, тем не менее друг друга бывшие противники понимали с полуслова.
– Все началось с того, – продолжал Полковник, – что неизвестный Враг совершил подлое нападение на две… то есть на обе наши орбитальные станции дальнего обнаружения, а затем подверг бомбардировке несколько крупных населенных пунктов. Два бомбера мы завалили… из них один, кстати, гм… лично я…
Он щелкнул пальцами – шторы госпитальной палаты послушно затянулись, на стене вспыхнул экран, и Пилот снова почувствовал себя в кресле крылатой машины. Впрочем, крылья помогли бы здесь мало, поскольку сражение разворачивалось в космосе.
Десяток небольших куцекрылых иглообразных корабликов заходили снизу на черную громадину округлой формы. Корабли стреляли ракетами – тарелка огрызалась сверкающими лучами – вероятно, плазменными. Время от времени случались и попадания – и тогда кораблик исчезал в яркой бесшумной вспышке. Наконец одна из ракет прорвалась сквозь мерцающий плазменный заслон – и экран заполнила белая туманная мгла.
Следующий кадр показал падающий с черного ночного неба метеор – огромный клубок огня, разбегающиеся атмосферные истребители, еще одна вспышка – и прекрасный яркий цветок образовался на месте метеора.
– А вот то, что мы нашли на месте крушения, – продолжал Полковник. – Обломки корабля.
Скрученные чудовищной силой пластины тускло-серого металла, разорванные конструкции, смятые емкости и резервуары.
– …Аппаратура пришельцев…
Странные, нечеловеческой формы приборы и непонятные инструменты. Впрочем, вот этот предмет с рукояткой – явно оружие… хотя может оказаться и ручной дрелью.
– И, наконец, то, что удалось восстановить из биологического материала.
Пилот вздрогнул.
Труп был большеглазым, большеголовым, с раздутым животом… и шестью пальцами на каждой конечности.
– Что это? – выдохнул он.
– Как что? Труп одного из пришельцев.
– Вы воюете с пришельцами?
– Ну, а с кем же еще? – уже раздраженно бросил Полковник.– Не сами же с собой. А вы, значит…
И замер с открытым ртом от пронзившей его догадки.
– Ну ты влип, Пилот! – откровенно потешался Подводник. – Пришел просить помощи и чужих технологий – и тут же получил их на полную катушку. Мне нравится ваш подход, Полковник – сначала завалить, а потом разбираться! Вот это, я понимаю, война, а не та имитация, что у нас – налетели, постреляли, пошлялись по темпоральным линиям, пикник на природе устроили, Бухгалтер там сейчас кого-то один вербует…
– У нас не было возможности разбираться, Враг он или не Враг, – недовольно поморщился Полковник. – А Врага надо сбивать.
– Вот-вот, и я об этом! – продолжал насмехаться Подводник. – А мы, понимаешь ли, миндальничаем, гуманизм проявляем, думаем – стрелять или не стрелять…
Он встретился взгядом со все еще забинтованным Пилотом и осекся.
– Ладно, не будем о грустном. Значит ваше решение окончательно – помощи мы не дождемся?
– Извините, парни, – Полковник с сожалением развел руками. – Нам самим тяжело. А если у вас там появится вдруг возможность…
– Если мы вмешаемся, это, скорее всего, будет обозначать конец для вашей линии.
– Даже если вы просто предоставите новые технологии?
– Особенно в этом случае.
– М-да… странная все-таки у вас логика.
– Да и вся война у нас странная – одновременно вздохнули Пилот и Подводник.
На высоте десяти тысяч метров наушники Подводника вдруг ожили.
– Обратите внимание на 9-12[14]! – возбужденно заорал Пилот. – Там явно что-то намечается.
Навстречу круглому пятну, показавшемуся из-за края радара, уже устремлялись десятки крохотных искр.
– Успеха им, – равнодушно бросил в микрофон Подводник. – У нас своя война, у них своя. А, Пилот? Кстати, ящик закончил расчеты.
– И как?
– Маячок, который ты здесь соорудил из подручных материалов, оборвет эту линию года за три.
– Нормально, – буркнул Пилот. – Те самые новые технологии, которые просил Полковник.
– Ну тогда пошли скорей, пока Бухгалтер, Стратег и компания всю водку за знакомство не выжрали.
И запустил программу Перехода.
Эпизод 13.
Действительно, пьянка была в самом разгаре. Стол ломился от батареи бутылок и от значительно меньшего количества закуски, пятеро смутно знакомых – внешне – типов разместились подальше друг от друга и все еще недоверчиво поглядывали по сторонам, но самым большим сюрпризом оказалось наличие двух перепуганных насмерть девушек.
– Не иначе, как Бухгалтер трофеями затарился, – все еще недовольно буркнул Пилот. – Лучше бы еще пару наших приволок.
Девушки сжались еще сильнее, а уже основательно поддатый Стратег тяжело поднял задницу из-за стола и заорал:
– О! Привет героям-гастелловцам! Ну-ка, ну-ка, поделись опытом, как на штурмовиках землю пашут…
– Пошел ты… – беззлобно фыркнул Пилот. – Вон, пусть Бух лучше похвастается.
– Так я и г-говорю… – Бух казался еще более пьяным, но языком ворочал охотно и вроде бы даже легко. – П-переход. Проблевался. Иду вниз. С-сканер, естественно, морду воротит в сторону родственничка… - Он подтолкнул хмурого парня – такого же, как и он сам – только чуть более худого. - С-снижаюсь. Смотрю – поле, на нем толпа, вид у всех похоронный, а на почетном месте этот, значит… не придумал еще, как назвать. С-сажусь…
Бух старательно наполнил рюмку, поднял, не очень внятно пробурчал что-то насчет здоровья присутствующих и небрежно опрокинул в рот.
– Х-ху. С-сел. Тут же, откуда ни возьмись – оцепление, то ли вояки, то ли полиция, корреспонденты с вспышками, с камерами и с какими-то грушами на палках… ну эти, как их…
– Микрофоны, – все так же угрюмо прокомментировал новичок.
– Да. Вдруг выскакивает за оцепление какая-то истеричка с блокнотом и начинает тарахтеть что-то вроде “господин Дьявол, господин Дьявол, а как вы относитесь к проблемам равноправия женщин?” Я, честно говоря, несколько офигел, но ребята в форме ее быстро скрутили и куда-то отволокли. С-стою. Как дурак.
Выходит навстречу мужик такой – толстый, важный, и начинает нести что-то насчет отсрочки и пересмотра договора, выплаты неустойки и компенсации… но – суть договора, собака, старательно обходит. Я, естественно, понять ничего не могу, стою, как болван, на часы глянул – и тогда этот тип, – он снова кивнул в сторону новичка. – раздвигает толпу, выходит и говорит: “Твоя взяла, черт. Забирай”. Я, все еще офигевший, веду его к “зомби”, и тут толстый этот…
– Адвокат это был.
– Ну да, адвокат этот толстый начинает орать вдогонку, что предметом договора является только душа, а посему я должен оставить в покое тело. И тогда до меня начинает доходить.