Банка с последующим выбросом через приоткрытый фонарь не подходила чисто по технической причине – фонарь был или открыт, или закрыт.
Банка без выброса…. сначала Пилот улыбнулся было, представив, что с ней произойдет на посадке, затем улыбка с его лица сползла, и вариант начал представляться все больше и больше приемлимым… пока не обнаружилось, что ни одной банки в кабине нет.
Пилот задумчиво потрогал ладонью шлем, затем поразмыслил еще и решил отложить решение проблемы до лучших времен.
“В конце концов, – подумал он сразу же после такого мудрого решения, – если придется прыгать, проблема решится сама собой…”
А мысль о том, что прыгать-таки придется, возникала все чаще и чаще – при каждом взгляде на указатель уровня топлива.
Двигатели возмущенно, словно мартовские коты, выли на непривычно низких оборотах, воздушные ямы злорадно потряхивали непривычный к такому истребитель, а Пилот развлекался тем, что прикидывал, сколько месяцев он будет идти к базе, пробираясь сквозь заповедные леса и форсируя море на резиновой лодочке, входящей в комплект НЗ.
От нечего делать он начал крутить настройки приемника и вызывать на аварийной волне базу – но, разумеется, электромагнитное поле планеты было чистым и невозмущенным, и Ящик базы либо был сильно занят, либо начихал на все, либо же его просто не было.
Действительно – зачем в санатории боевой компьютер?
Пилот уменьшил масштаб на планшете – точка, изображающая его, почти остановилась, зато из-за западного края показалось пятнышко базы. Ящик злорадно высветил конечную часть пути пунктиром, показывая, что дальше придется планировать. Это грустное зрелище опечалило Пилота еще сильней, он снова увеличил масштаб и старался на планшет больше не смотреть.
Делать было нечего совершенно.
Через некоторое время самолет перестало потряхивать, он все так же медленно выбрался из облаков, и Пилот поморщился от ослепительных лучей солнца. Тонкая атмосфера практически маскировала звезды, но и не фильтровала ультрафиолет, и Пилот старался по возможности спрятать лицо и не смотреть вверх – но через полчаса такого полета понял, что рези в глазах так или иначе не избежать, и опустил светофильтр.
Сразу стало холоднее – субъективно, разумеется. Пилот поежился и включил подогрев.
Еще через час солнце уже ощутимо светило в затылок. Он поднял светофильтр, глянул на блестящую поверхность какого-то прибора, увидел свои красные глаза – и поморщился.
В конце концов, когда отметка топлива уже болталась в районе нуля, пятно базы появилось-таки из-за края планшета и неожиданно резво двинулось навстречу. Пилот улыбнулся – и в это момент двигатели почти одновременно рыкнули напоследок и умолкли.
Улыбка медленно поползла с лица Пилота, затем трансформировалась в недовольную гримасу, он вырубил автопилот и плавно – очень плавно! – начал опускать ручку.
Набор высоты прекратился, скорость начала падать.
Самолет снова вошел в облака, Пилот сконцентрировал внимание на приборах, довел скорость почти до критической, затем подумал – и снизился еще немного. Истребитель затрясся.
Воздух с гремящим рычанием срывался с законцовок крыльев, словно бормоча невнятные угрозы, четко видимые в легких облаках вихри сопровождали самолет, как стервятники верблюда в пустыне, на лбу Пилота выступили капли пота, но он только встряхнул головой, опасаясь отвлечься хоть на секунду.
Облака кончились, под брюхом показалась неприятно близкая земля, покрытая сплошным лесом, на горизонте высилось что-то вроде горы, и планшет, увеличив масштаб чуть ли не до предела, рекомендовал эту гору обходить справа.
Пилот хмыкнул, чуть увеличил скорость, и осторожно наклонил машину.
Гора медленно ползла влево, истребитель порывался скользнуть вниз, Пилот разрывался между желанием то ли молиться, то ли непристойно ругаться. Наконец из-за лесистой громадины показались постройки, призывно блеснул бетон ВПП[22], самолет выровнялся, чуть ли не завис в воздухе, и, наконец, тяжело рухнул на самое начало полосы.
Заскрипело шасси.
Атмосферник с явной неохотой прополз пару сотен метров по блестящему бетону и неподвижно замер точно на разделительной линии.
Эпизод 21.
– А мы-то перепугались! – смеялся Сторож, размахивая полупустой уже кружкой с пивом. – Ну сам представь – без предупреждения, беззвучно, на малой высоте появляется атмосферник, идет вектором на замок и вдруг падает в самом начале полосы! И не взрывается, а катится себе спокойно дальше! А уж потом…
Он отхлебнул пива, крякнул и обтер губы.
– А потом выпрыгивает из него мужик в черном, расстегивает штаны и демонстративно трясет своим аппаратом в сторону замка! Тут у кого хочешь кровь взыграет!
Женщины захихикали, а Пилот вежливо усмехнулся.
– Ты бы полетал часов шесть подряд, – пробормотал он, тоже прикладываясь к кружке.
Пиво было неожиданно хорошим – видно, его здешняя ипостась умело хорошо устраиваться в любом месте.
– Да нет, спасибо! – поспешно отказался Сторож. – Я человек тихий, скромный, мне бы вот в таком месте дожить лет эдак до девяноста... да еще в такой вот компании!
Он похлопал по пышной груди ближайшую даму – та отнеслась к этому благосклонно и даже с надеждой подалась навстречу, однако Сторож этим и ограничился.
– Как тебе контингент, а?
Контингент действительно был неплохим – даже для более привередливого клиента, чем уставший от бессмысленной и бесконечной бойни Пилот. Женщина, которая сидела рядом со Сторожем, казалась робкой и наивной простушкой – пока не взглянула на гостя так откровенно оценивающе, что он, перевидавший и перепробовавший всякого, немного смутился. Девушка, сидящая рядом с ним, внешне представляла собой полную противоположность белокурой толстушке – но время от времени словно случайно касалась обнаженной ногой коленей Пилота и обжигала его страстным взглядом.
– Нравятся? Которая больше?
Женщины с интересом уставились на него.
– Нет слов, чтобы описать красоту обеих, – галантно вывернулся Пилот. – Тем более, что кое-кто из нас уже… много дней не встречался ни с кем, кроме вражеских атмосферников.
Брюнетка выразительно фыркнула – “понимаю, не беспокойся, сегодня же все исправим”, блондинка так же выразительно встретилась с ним взглядом и облизнулась.
“Ни фига себе! – ухмыльнулся про себя Пилот. – Кажется, нравы здесь еще проще, чем на базе!”
Так и оказалось.
Перед самым рассветом, когда несколько более уставшая брюнетка обессиленно откинулась на подушку и засопела, блондинка прижалась теснее и прошептала ему на ухо что-то нежное и настолько знакомое, что Пилот на миг оторопел.
– Что… что ты сказала? – настороженно переспросил он.
– Ничего, – немного растерялась любовница. – Просто я когда-то называла тебя так… и тебе нравилось. А что, сейчас…
– Нет-нет, все в порядке! – он поспешно прижал ее к себе, провел рукой по плавным изгибам бедер. – Просто…
Он замялся.
Ну, не стесняйся! – тихонько засмеялась женщина. – Я же принадлежу тебе – какую бы форму ты не принял. Я все пойму и все прощу, и все равно буду любить тебя. Тебя и только тебя. Так что ты можешь быть со мной честным и откровенным… тем более, бежать мне отсюда
некуда, а если появится Враг – эта линия тихо и мирно исчезнет… вместе со всем ее содержимым.
– Как – “исчезнет”? – оторопел Пилот. – А…
– А я? – спокойно улыбнулась блондинка. – Я уже давно исчезла. Не беспокойся, я знала, на что шла.
Она прильнула к нему еще тесней и вдруг в каком-то исступлении начала целовать – губы, лицо, шею, плечи… спустилась ниже – и Пилот почувствовал, что по крайней мере еще на один раз силы у него найдутся.