Я так хотела успокоить ее, погладить по голове и укачать на волнах. Я чувствовала, что ей только кажется, что она борется, но ни одна часть ее тела уже не двигалась. Она медленно тонула. Мне нужно было выбираться, но тут я поняла, что не могу себя вытолкнуть из тела. Нахлынула паника, я как будто билась в закрытую дверь, пытаясь вернуться в свое сознание, но Линда вцепилась в меня. Она мысленно кричала, мне становилось страшно, темнота и глухота накрывали нас, но мы не отключались. Мне плохо…я не хочу оставаться…
Оливия Браун. Нью-Йорк. 2032 год
Фуууух…я могу дышать…где я?
На глазах еще была пелена, кто-то холодными пальцами вцепился в запястье, белый халат…неужели опять?
– Беатрис?
Я знала, что она меня спасет.
– Беатрис, уведи меня
Я надеялась, что белый халат это именно Беатрис, и все поверят, что я в порядке, раз могу ее узнать. Холодные пальцы разжались, теплая белая рука приобняла меня за плечи и повела куда-то. Пелена с глаз не сходила, и когда я по шуму поняла, что рядом никого нет кроме белого халата, я сказала: «Я ничего не вижу, ты можешь мне помочь?»
Халат зашумел баночками, потом прикрыл мне глаза и завязал сверху прохладной повязкой.
Шепот: «Отдохни немного, я скоро вернусь».
Я откинулась на место, где предполагаемо должна была быть подушка. Неожиданно ощутила что-то соленое на губах…ох да я вся в слезах. Представляю, какое зрелище я всем устроила, просто замечательно.
Дверь скрипнула, и я встревожено спросила: «Беатрис?»
– Нет, это Пол. Я решил проверить тебя, ты выглядела совсем разбитой.
– Подходящее слово для моего случая. Ты ведь знал меня и там! Все еще не хочешь встряхнуть тут всех, чтобы выяснить, что за чертовщина? Два раза это уже не совпадение!
Я приложила руку к повязке, подумывая ее снять, потому что разговаривать с темнотой не доставляло мне удовольствие.
– Не снимай, думаю еще рано.
Я почувствовала тепло рядом с собой, он сел так близко.
– Как ты умер?
– Я был на мосту в тот момент, все видел. Ваш самолет упал в реку, многие были еще живы. Я бросился в холодную воду, воспаление легких и через неделю я умер в больнице. Мне пришлось изрядно покопаться в мозгах этого парня, я ведь был с ним только в больнице, но почему-то чувствовал, что снова будет связь. Решил проверить и все выплыло. Я…он очень тебя любил.
– Не меня, а Линду.
За дверью послышались шаги.
– Еще увидимся.
– Но…
Теплый голос Беатрис пришел на смену голосу Пола: «Можешь снимать».
Я сдернула повязку, поморгала пару раз, и белый халат превратился в обеспокоенное лицо.
– Что, черт побери, опять произошло?
– Это я вас всех хотела спросить! Я, как ты и советовала, напрягла все силы, чтобы отделиться, а она…не могу это объяснить, но чувство было, будто она за меня пальцами схватилась.
– Теперь они интересуются тобой еще больше, хотят наблюдать за тобой отдельно.
– Отдельно? Нет, я хочу с…группой.
– Или с тем красавцем, – Беатрис расслабилась и улыбнулась.
– Каким? – я подумала, неужели она заметила Пола.
– Новеньким, он так за тебя схватился, когда ты выскочила, и так смотрел, казалось, он тебя сейчас подхватит на руки и умчится с тобой в дали, – Беатрис расхохоталась.
– Ничего такого не заметила, – скромно ответила я и направилась к двери, на выходе обернувшись, – скажи им, пожалуйста, что я не хочу сидеть как лабораторная мышь в их кабинетах вся подключенная к датчикам, еще и одна. У всех нас равные условия, тем более вы сами меня нашли, я вам ничего не должна.
Это было очень смело, мой дневник все еще компрометировал меня, но я знала, что с этими людьми должна вести себя уверенно.
Нетвердой походкой я устремилась на выход, мне нужен был кислород, я решила до дома пройтись пешком. Но как только я вышла из здания, меня ждал сюрприз в лице Себастьяна.
Что же делать, как себя вести? Нужно сделать непроницаемое лицо, будто я совсем его не знаю, не смотреть на него. Я уже почти повернула в сторону улицы, как он заметил меня и окликнул. Знает мое имя! Я повернулась: «Извините, вы меня звали?»