Как я мог забыть об этом? Я не видел Доменико с Рождества, а ведь он был куда ближе к варварам, нежели к ромеям. Фома был прав и в другом: стремясь полностью изолировать варваров от внешнего мира, император действительно распорядился увести с Галаты все лодки, и нас действительно скорее всего будут искать в нижней части города, рядом с доками и воротами.
— Ты отведешь нас туда?
Ничего не ответив, Фома повернулся ко мне спиной и побежал вверх по улице. Я последовал за ним вместе с Сигурдом, который до этого молча слушал наш разговор.
— Ты ему доверяешь? — спросил варяг шепотом, едва мы добежали до угла.
— Разве у нас есть другие варианты?
— Быть может, это тоже не вариант. Лучше бы мы прихлопнули его на месте и забрали меч.
— Чтобы выбраться из этой ловушки, одного меча будет маловато.
Я замолчал, потому что Фома, немного опередивший нас, не остановился на углу, а выбежал на середину перекрестка. Его появление вызвало взрыв неистовых воплей на языке франков. Повернувшись к соотечественникам, он что-то крикнул им в ответ, сопровождая свои слова уверенными взмахами рук. Я следил за ним в полном отчаянии. Неужели он нас предаст? Трудно было устоять на месте, не зная, что все это значит: нашу гибель или спасение. Стоявший рядом со мной Сигурд весь подобрался, готовый выпрыгнуть вперед и свалить Фому с ног. Я схватил его за руку и остановил: в данной ситуации мы были бессильны.
Фома повернулся и с безмятежным видом пошел в нашу сторону. Но едва скрывшись из виду тех, кто рыскал по главной улице, он отбросил всякое притворство и заторопился к нам.
— Я сказал им, что здесь никого нет, — коротко бросил он. — Они ушли.
— Ты отослал отсюда франков? Своих людей?
Прислушавшись, я понял, что это правда: голоса действительно стали удаляться. Дождавшись, пока они почти совсем смолкли, мы вслед за Фомой миновали опасный перекресток и стали пробираться узкими улочками к вершине холма. Фома уверенно вел нас, и чем дальше мы уходили от берега и от варваров, тем быстрее он двигался, стремительно преодолевая повороты и выискивая укрытия в случае грозящей опасности. В какой-то момент мне даже показалось, что он хочет завести нас в какую-нибудь глухомань и там бросить, но он всегда возвращался и показывал, куда идти.
И вдруг мы оказались на улице, вдоль которой шла выбеленная известью стена, и я увидел ворота, в которые уже входил как-то раз ненастным декабрьским днем. Указав рукой на стену, Фома произнес:
— Доменико.
Желая отблагодарить юношу, я взял его за руку, но Фома резко отстранился.
— Можешь пойти с нами, — предложил я ему. — После всего этого ты заслужил свободу. Теперь сможешь жить в городе и начать совершенно новую жизнь!
Не сказав ни слова в ответ, Фома молча зашагал обратно к своим соплеменникам.
Мы подошли к воротам и целую вечность упрашивали чересчур подозрительного привратника назвать хозяину дома наши имена. В конце концов он нехотя открыл нам ворота, и мы вошли в знакомый мне двор. Со времени моего первого визита к Доменико здесь мало что изменилось. Апельсиновые деревья, не прижившиеся на новом месте, растеряли большую часть листвы. Фасад так и остался незавершенным и неокрашенным, но я не заметил вокруг ни мастеровых, ни их инструментов. Наверное, хозяин не желал привлекать к своему дому излишнего внимания варваров. Сам Доменико, несмотря ни на что, оставался таким же упитанным и холеным. Только круги под глазами выдавали его внутреннее напряжение.
— Ты слишком вольно трактуешь законы гостеприимства, Деметрий, — упрекнул он меня, когда мы оказались в небольшой комнате, расположенной в глубине дома. — Я не привык принимать у себя преступников.
— И продолжай в том же духе. Законы империи действуют здесь и поныне.
Доменико нервно захихикал и отер пот с лица рукавом халата.
— Стало быть, законы империи допускают, чтобы франкский безумец публично казнил императорских воинов? И чтобы разнузданная толпа вершила мечом правосудие на улицах Галаты?
Я наклонился к нему и настойчиво спросил:
— Ты был на площади и видел, что там происходило?
— Я? Конечно нет. Но до меня дошли кое-какие слухи.
— Два военачальника варваров, герцог Готфрид и его брат Балдуин, о чем-то спорили. Ты не знаешь о чем?
Наш разговор прервало появление слуги, принесшего большую бутыль с вином и блюдо с копчеными куропатками. Я тут же опорожнил предложенную мне чашу и жадно набросился на нежное мясо.
— Я смотрю, ты перестал соблюдать пост, — заметил Доменико.
— Сегодня можно, — ответил я, подумав про себя, что все грехи замолю позже. — Ты бы лучше рассказал нам о варварах.