Ярдару снилось, что он снова в святилище. Жрецы столпились вокруг него. Среди жрецов был и тот, от которого юноша бежал всю жизнь. Ярдар видел на нем одежды жрецов, видел, что он стоял чуть поодаль, слегка ухмыляясь, а эти несносные няньки так и кудахтали над Ярдаром. Их голоса слились в раскатистый гул, и жрецы рассыпались песком. Только стоявший в стороне остался при своем теле, вытянул руки, в которых держал головы жрецов.
***
Ярдар проснулся от мерного стука. В камине тлели угольки, в незанавешенное окно заглядывало холодное зимнее солнце, шел снег. Юноша осторожно сел. Встал, поплотнее закутался в одеяло. В гостиной немного прохладно. Пахло чем-то вкусным и живот начал громко требовать плотного завтрака, а лучше и обеда сразу.
Ярдар поковылял к окну, из которого увидел как высокий крепкий мужчина колол дрова. На нем только просторные штаны, вроде тех шаровар, что был на звере прошлой ночью. Ярдар удивился тому, что мужчине не холодно.
Парнишка вышел в коридор и прямиком отправился в кухню, где стены выложены причудливыми узорчатыми плитками, пол выстлан каменным полотнищем, теплым от жара шумящей печи. Хозяйка накрывала на стол. Увидев Ярдара, неловко застывшего в дверном проеме, она пригласила его присесть, но велела ничего не трогать, потому что еще не все готово.
Гость сел за грубо обтесанный стол, на котором расставили глиняные тарелки и кружки. На широком блюде пылали жаром пшеничные лепешки, рядышком — два кувшина, в одном парное молоко, в другом – родниковая вода. Вокруг стола стояли разномастные стулья. Ярдар задрал голову к потолку и увидел гирлянды из пучков сушеных трав и овощей.
Хозяйка достала из печи глиняные горшочки, сняла с них крышки, и по кухне поплыл запах куриного мяса и белых грибов. Ярдар шумно вдохнул и облизнулся. Таким лакомством его иногда баловала одна дородная бабка-повитуха, которая заглядывала в святилище, чтобы помолиться Восьмерке, а увидев слишком худого на ее взгляд юнца с остроскулым лицом, начала приносить вкусное тайком от жрецов.
Ярдар услышал как хлопнула входная дверь, раздались тяжелые шаги и в кухоньку, согнувшись, заглянул тот самый мужчина, который рубил дрова на улице. Щеки его раскраснелись с мороза, в длинных каштановых волосах, собранных в хвост на затылке, белели снежинки. Глаза светились золотым и Ярдару стало не по себе. Мужчина хотел было снять медное кольцо на среднем пальце левой руки, но хозяйка его остановила:
— Даже не думай!
Он недовольно затоптался на месте, как ребенок, которого отругали за шалость.
— Ты же знаешь, как мне не нравится, когда ты так бессердечно отдаешь приказы.
— Тогда никакого тебе завтрака, — зеленые глаза хозяйки хищно сверкнули и мужчина, закатив глаза, подчинился.
— Закончил с дровами?
Он кивнул, на минуту скрылся в коридоре и вернулся уже в рубашке. Хозяйка уперла руки в бока.
— Сапоги снимай, мне что, полы после тебя перемывать? После завтрака люди пойдут, что они подумают? Решат, что я неряха, а к таким уважения нет, как и доверия. Слух пойдет...
— Я понял, понял! — огрызнулся мужчина и в его оскале Ярдар увидел острые звериные клыки. Сразу съежился.
Мужчина вернулся босым и присел на соседний стул.
— Вроде как предупреждал тебя, что лицо обглодаю, а ты все таращишься, — он пододвинул к себе один из горшочков, вдохнул запах еды полной грудью. Парнишка отвел глаза, нахмурившись.
Хозяйка села напротив и тоже открыла горшочек, прежде положив на стол три вилки.
— Меня зовут Ида, — произнесла она, накалывая на зубцы вилки гриб. — Эцур.
Она кивнула в сторону мужчины, шумно жевавшего лепешку в прикуску с курицей.
— Ярдар, — представился юноша, исподтишка бросив еще один взгляд на Эцура, за что получил подзатыльник.
— Прекрати, — процедила сквозь зубы Ида. Эцур скривил губы, но промолчал. Ярдар тоже приступил к завтраку. Его терзали вопросы, и потому Ярдар предпочел набить рот поплотнее, чтобы они ненароком не сорвались с языка. Не удалось.
— Это ваш муж? — выдал юноша, косясь на Эцура. Ида округлила глаза, рассмеялась.
— Упаси меня Гедда от такого муженька!
— Я вообще-то слышу, — буркнул Эцур.
— Просила не заявляться среди ночи образиной — не слышал, сейчас же слух прекрасный, да? — протянула Ида, от чего мужчина заскрипел зубами. — Старый знакомый он мне, все никак долг не отдам. Вот и является, иногда притащит кого-нибудь вроде тебя, несчастного и израненного, а потом с довольным видом ходит, играет в человеколюбие. Ладно хоть помогает по дому иногда.