***
К закату уставшие лошади остановились у полуразрушенной лесной хижины. Ида спешилась и осмотрелась по сторонам. Тишина. Лес стоял вокруг безмолвным великаном, обещая уберечь от опасности. Снег белым саваном укрыл мерзлую землю.
Ярдар неуклюже слез с лошади и вопросительно взглянул на Иду. За все время пути она не проронила ни слова. Молчала и теперь, лишь осторожно вглядываясь в сгущающиеся сумерки.
— Я не совсем уверен, конечно, но было ли от чего бежать? — тихим шепотом поинтересовался юноша.
Ида не ответила, лишь уверенным шагом направилась к хижине. Открыла рассохшуюся дверь, кое-как державшуюся на проржавевших петлях, женщина шагнула во мрак хижины, наполненный сыростью и плесенью. Ярдар последовал за ней, бросив через плечо печальный взгляд на лошадей, которые фыркали и рыли снег копытами.
— А что с ними?
— Оставь или прогони, про них нам точно думать некогда, — Ида топталась на месте.
Прошла чуть дальше, запнулась, и, опустившись на колени, изо всех сил стала бить кулаком по полу. В полу появилась щель и открылась дверца в погреб, откуда запахло едой и показалось улыбающееся лицо мужчины.
— Ида, здравствуй, — он наполовину вылез из погреба, обхватил Иду, крепко прижал к себе. — Очень рад, что ты заглянула!
Он вытащил лампу со свечой внутри, поставил ее возле погреба так, чтобы разглядеть лицо женщины и того, кто пришел с ней.
— И вам добро пожаловать, — он радушно улыбался, но Ярдар невольно поежился – у человека отсутствовала левая половина лица, вместо нее — зажившие ожоги.
— Где Эцур? — спросил мужчина.
Ида махнула рукой, и лишь попросила разрешения войти в дом. Хозяин закивал и велел гостям спускаться. Ида пошла первой, Ярдар потопал за ней.
Под дверцей погреба — узкая лестница, освещенная свечами. Она вела в весьма просторное, уютное жилище, обустроенное под полом развалившейся хижины. Комната была одна на обедню, кухню и гостиную, из нее — две двери, ведущих в маленькую купальню и крохотную спальню. В большой комнате горел камин, там было тепло и светло.
— Нам надо переждать у тебя до того момента, как появится Эцур, — обеспокоенно сказала Ида, сев в кресло возле огня.
Ярдар топтался на месте, ему было очень неловко. Не покидала мысль о том, что наверху остались две лошади. Фугул сел в кресло рядом с Идой. Она вкратце рассказала ему о визите к наместнику и с каждой секундой лицо мужчины становилось все мрачнее.
— Его убьют, понимаешь? — Ида сокрушенно вздохнула. — Как я вообще согласилась уехать и бросить Эцура там?
Ярдар нахмурился. Неужели это Эцур был тем чудовищем, которое атаковало наместника, а до этого пожирало детей? Нет, невозможно. Эцур редко куда-то отлучался, Ярдар много времени с ним проводил.
— Почему Эцур пытался запретить лечить наместника? — шепотом спросил Ярдар.
Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, однако сверху раздались громкие удары. Ида как ужаленная подскочила и побежала наверх по лестнице. Раздался скрип дверцы, а потом громкий, оглушающий крик. Фугул бросился к Иде, Ярдар на ватных ногах поплелся следом. Он увидел, что женщина, заливаясь слезами, пыталась втащить в погреб обмякшее тело Эцура.
Светящиеся глаза почти угасли, морда перепачкана кровью, зверь дышал тяжело и прерывисто. Фугул подставил руки и перенял у Иды Эцура, пока она придерживала массивное тело. Ее платье в пятнах крови, она плакала не переставая. Ярдар с болью смотрел на Эцура и видел, что в нем что-то изменилось.
Рога.
Ему отломали рога.
Вместо них — зазубренные обломки.
Эцура приволокли поближе к камину. За ним тащился багряный след. Раны на животе, с правого бока виднелись ребра. Будто стесали шкуру. У Ярдара зашевелились волосы на затылке. Во-первых, что с ним делали? Эцур был очень сильным и казался непобедимым, по крайней мере обычному человеку одолеть его точно было не под силу. Во-вторых, что станется с ними, если Эцур умрет?
— Он не один, — прохрипел Эцур, закашлялся и сплюнул на дубовые доски пола сгусток крови.
Ида побледнела. Плохо дело. Тут же села у головы Эцура и положила ее себе на колени.
— Сейчас будет немного больно, потерпи, пожалуйста, — Ида склонилась над ним, ласково поглаживая окровавленную морду.
Эцур снова закашлялся и попытался высвободиться из ее рук.
— Нет, — произнес он из последних сил. — Не трать силы, ко мне ты всегда сможешь вернуться потом.