— Эцур! — закричала Ида так, что у Ярдара заложило уши.
Эцур с печалью посмотрел на нее.
Дернулся и затих.
3
Ярдар осел на пол, в ужасе прижимая руки ко рту и наблюдая, как Ида застыла, непонимающе разглядывая бездыханное тело. Тяжелая голова еще покоилась на ее коленях. Фугул подсел к ней, проворно отодвинул женщину от Эцура, скомандовал Ярдару сомкнуть погасшие глаза зверя и принести одеяло из шкафа в спальне, чтобы накрыть тело. Иду затрясло. Глаза потемнели, она кое-как высвободилась из захвата Фугула, подползла к Эцуру и проорала:
— Не смей так поступать!
Пальцы ее вытягивались, глаза темнели. Она легла рядом со зверем и обняла его, прильнув к нему всем своим телом. Ярдар видел как заостряются зубы, под подолом платья зашевелился хвост. Ноги превращались в длинные, массивные лапы. Платье на спине растрескалось, словно у женщины рос огромный горб, но каково же было изумление Ярдара, когда он увидел прорезавшиеся перепончатые крылья.
Ида что-то шептала, но шепот перестал походить на человеческий. Теперь это был шелест осенних листьев, гонимых ветром, скрежет ржавых дверных петель, вой моря, разбивающегося о скалы.
— Ида, — Ярдар почувствовал, что по щекам катились слезы.
Юноша оглянулся на Фугула, который старался не смотреть на происходящее. Он поджал губы, и вперил взгляд в пол.
Свечи потухли, комната погрузилась во мрак.
Перед глазами Иды в хаотичном порядке мелькали картинки.
Глаза Эцура, щенок, которого он ей подарил.
Вересковый луг, воды теплого моря.
Собственное отражение в зеркале. Изо рта тянулась тонкая струйка черного дыма.
Подросший пес бежал к ней через пшеничное поле.
Эцур – человек.
Улыбался Иде, гладил коня по шее. Вокруг лес, журчал ручей. Солнечные лучи пробивались сквозь золотые и красные листья на деревьях. В седле – мальчик лет пяти с золотыми глазами и каштановыми кудрями, все лицо в веснушках. Он заливисто смеялся.
Виски Эцура тронуты легкой сединой, в бороде тоже пара серебряных волосков. Мальчик в седле протянул к нему крохотные ручки и Эцур подхватил его. Ребенок обнял мужчину за шею, захохотал, поцеловал его в бороду, снова расхохотался.
Щекотно.
Румяные щечки как наливные яблоки, зубки как жемчужинки.
Эцур перевел взгляд на Иду.
Теплый летний ветер вплетался в волосы, играл с шелковым сарафаном, в руках плетеная корзина полная душистых ягод. Трава приятно щекотала босые ноги. За лугом сверкало на солнце синее озеро. Возле озера – деревянный домик. Рядом с домом бегали дети, а на траве сидел Эцур.
Пес заливался лаем.
Эцур по-прежнему человек.
Ида ускорила шаг.
Мальчику лет десять. Девочке около пяти. У обоих золотые глаза, кудрявые каштановые волосы и лица усыпаны веснушками. Пес, игравший с Эцуром, кинулся вдогонку за детьми. Те радостно завизжали.
Эцур заметил Иду и счастливо улыбнулся, помахал рукой. Она подошла, села с ним рядом. Дети с воплями кинулись ей на шею, побежали обратно к псу. Эцур сладко поцеловал Иду, проведя рукой по ее волосам, коснувшись плеча. В уголках его глаз залегли морщинки, седых волос на висках и в бороде уже больше. Ида посмотрела в его глаза.
— Не умирай, пожалуйста, — шептала она.
Эцур погрустнел и исчез.
Спустя мгновение вместо человека появился зверь-исполин.
Дома нет, дети и пес исчезли.
Ида огляделась. Они сидели на выжженной земле, вокруг догорали дома. Секунду спустя увидела свой родной дом. Во дворе мама развешивала белье, отец рубил дрова. Ничто не тронуто огнем. По улице вниз бежала ребятня, вместе с ними — несколько собак. Громкий, звонкий лай доносился до самых небес. Ида встала, взглянула на маму. Ида снова маленькая, у нее тугие косы и на ней запачканное красками платьице.
Ида сидела в бочке и ее достали.
Эцур.
Вокруг огонь.
— Унеси меня отсюда, — прошептала Ида, видя страшную, жуткую морду, глядя в огромные глаза-луны, но мягкие руки осторожно обняли, и чудовище унесло ее прочь из погреба.
Всех сожгли.
Мать передала ей паразита, гакрукса, мерзкую гадину, поселившуюся у самого сердца, пустившую корни в позвоночнике, проросшую в голову. Часть гакрукса осталась у матери внутри, напоминая, что она — дочь хексы ковена Слепых птиц. Гакрукс хотел жить и питаться, он подавлял страшное наследственное заболевание и хотел платы, иначе бы женщины среди хекс погибали точно так же, как и мужчины.
Мать съела самого младшего. Детей должно было быть четверо, а стало трое.
Ида научилась держать гакрукса в узде и использовать для помощи другим.
Ведь кто просит о помощи, непременно ее получит.
Ида стояла в темноте. Она видела, как Эцур уходил. Он ссутулился и ковылял.