— Тебе не нужен никакой предмет, чтобы менять облик, верно?
— Да, как и остальным ануирам. Мы рождены зверями, но можем принимать облик человека.
Голос Ярдара ослабел, отчего тому стало еще хуже, чем было до этого.
— А меня, кажется, сотворили по твоему подобию, — протянул Эцур. — Ведь твой отец, если я не ошибаюсь, родной брат моего создателя.
— Да, — глухо отозвался Ярдар, попытался что-то еще сказать, но голос пропадал.
Снова воцарилась тишина. Эцур поморщился — мазь щипала раны. Он отпил еще эля.
— Мне нужно найти того, кто умеет скакать во времени.
Ярдар вопросительно взглянул на зверя.
— Не получится существовать дальше, — горько молвил Эцур. — Она лежит там, мертвая. Мне ее хоронить, укладывать в холодную землю. Ида не любит холод. Я ей носки связал, чтобы у нее ноги не мерзли.
Эцур понурил голову, чувствуя, как сердце бешено заколотилось в груди.
— Зачем тебе в другое время? Хочешь избежать превращения? — просипел Ярдар.
Эцур помотал головой.
— В человеческом теле не доживу до того момента, когда появится Ида.
Эцур усмехнулся.
— Мы оба воры. Но ты хотя бы обокрал того, кто этого заслуживает.
ЭПИЛОГ
Эцур крадучись шел по снежному лесу. Косые лучи зимнего солнца пытались ласково обнять голые и скрюченные деревья. Зверь уже издалека заприметил ссутуленную фигуру.
Мужчина лет пятидесяти. Одет хорошо, опрятно, в руках держал фотокамеру. За полгода скитания в чужом ему времени, Эцур уже выучил что есть что для обитателей.
На голове у мужчины фетровая шляпа, скрывающая волосы с сединой, на шею намотан объемный шарф. Если Эцур не ошибся и это тот, кто ему действительно нужен, то ближе к шоссе у человека припаркован автомобиль и ношу, полученную от Эцура, довезти до дома не составит труда. Эцур вздохнул с облегчением.
В свертке в руках Эцура кто-то копошился. Из-под детского одеялка высунулся длинный, тонкий хвост. Зверь аккуратно спрятал хвост и в шутливой форме велел свертку ничего не высовывать — зима все-таки.
Зверь постепенно приблизился к мужчине с фотокамерой.
— Раз ты пришел, то у меня все получилось. Отрадно видеть тебя в добром здравии, — задорно произносит Эцур.
Человек улыбнулся, подошел, обнял и похлопал Эцура по плечу. Эцур внимательно посмотрел в лицо мужчины — шрамы от ожогов на месте, но он жив.
— Рад видеть тебя, мой друг, — сказал Фугул. — Что тут у нас?
Он протянул руки к свертку и тонкие когтистые лапки, показавшиеся из-под одеяла, моментально обхватили его палец.
— Присмотри за ним, пока меня не будет, — Эцур передал сверток, откуда на него вопросительно таращились три огромных янтарных глаза на вытянутой мордочке, подобной лисьей. — У вас не получилось познакомиться как следует. Как ты поживаешь?
— Чудесно, — мужчина непроизвольно начал качать сверток на руках, как качал своих детей когда-то. — Что мне сказать супруге, если она увидит этого прохвоста?
— Соври про капкан. Мол, так и так, нашел звереныша, — Эцур пошарил в карманах своего балахона. — Благо, наш приятель похож на лиса. Вот еще что.
Он протянул мужчине красную жемчужину.
— Отдашь ему, когда уму-разуму наберется.
— Как мне его называть?
— Ярдар. Он скоро подрастет и заговорит. Только говорить будет плохо, глотку ему разорвали, я кое-как починил перевертышем из полусвета, — Эцур усмехнулся. — Как обустроился в этом времени?
Фугул пожал плечами.
— Было непривычно, но я справился. Машины куда удобнее лошадей, да и на смену Скандару пришел молодой эрстер. Куда более приятный юноша, чем его отец.
Эцур склонился над свертком и осторожно провел указательным пальцем по носу зверька.
— Пора прощаться. Помни, что я тебе говорил. Внимательно наблюдай за зеркалами, вдруг увидишь там нашего старого знакомого, — он хотел было убрать руку, как звереныш запищал и схватил его за запястье. — Будет тебе, дружок. Глазом моргнуть не успеешь, как я вернусь.
Эцур потрепал Ярдара по макушке и отступил от него. Зверек заверещал, он дергался и извивался, пытаясь выбраться из рук Фугула, но тщетно. По мордочке полились стеклянные слезы, он шипел, вырывался, тянул лапки к Эцуру. Фугул успокаивал звереныша, тихо говорил с ним, пока тот не прекратил пищать и не спрятался в одеяле. Обиделся.
Эцур с горечью расставался с мальцом, он был одним из напоминаний об Иде, правда, сам малыш мало что помнил, наверное.
— Когда все утрясется, жду тебя на ужин, — мужчина поглаживал сверток, подслеповато щурясь от яркого солнечного света.
— Несомненно, — Эцур кивнул и, бросив еще один взгляд на одеяло и торчащие из-под него заостренные уши Ярдара, ступил в полусвет.