— Дамиан, — позвал подросток.
Слуга незамедлительно появился в дверном проеме.
— Добрый день, господин, — он поклонился.
На нем красовалась темно-синяя рубашка, рукава которой он закатал до локтя. Выглядела так же безупречно, как и когда Дамиан только вытащил ее из шкафа, несмотря на то, что он всю ночь занимался уборкой. Брюки и начищенные ботинки, волосы зачесаны назад.
— Приготовь мне ванну.
Дамиан кивнул.
— Сию минуту. Что желаете на завтрак?
— Я бы отведал твое зажаренное сердце, но его у тебя нет. Ты уже записан на стрижку?
Дамиан подошел к шкафу с книгами, где в выдвижном ящике лежали ножницы. Он достал их, распустил волосы и сел на пол, спиной к Алану, протянул ножницы хозяину.
Тот опешил.
— Ты что вытворяешь?
От Дамиана пахло чем-то очень знакомым, но Алан никак не мог разобрать что именно он ощущал. Лишь корица выделялась явственно.
— Я более, чем уверен, что вам доставит удовольствие сделать это лично. Только будьте аккуратны, лишиться уха мне не хочется. И, пожалуйста, не воткните ножницы мне в шею.
Алан нахмурился, чувствуя, как начинал злиться. Он собрал волосы Дамиана в руку. Чистое серебро. Мягкие и гладкие на ощупь. Юный господин ухватился за ножницы удобнее. Пока он примерялся, Дамиан взял его за запястье той руки, которой подросток держал волосы.
— Почему медлите?
Юноша хмыкнул и торопливо защелкал ножницами. Волосы плохо поддавались стрижке, все норовили вырваться на свободу.
Когда Алан закончил, он бросил отрезанные волосы на ковер. Дамиан провел рукой по голове.
— Убери с ковра и приготовь ванну, — Алан отдал ножницы слуге, Дамиан кивнул.
Пока набиралась вода для купания, Дамиан смотрел на себя в зеркало. Намочил руку, пригладил волосы, убрал их назад. Непривычно было видеть себя с короткой стрижкой, уже позабыл, когда в последний раз носил такие короткие волосы. Конечно же, он мог отрастить их обратно по щелчку пальца, однако отражение начинало ему нравится с каждой секундой все больше. Лицо стало выразительнее.
Точно. Молодая девушка призвала его, чтобы выкарабкаться из нищеты. Когда Дамиан делил с ней постель, девушка любила прижиматься к Дамиану и зарываться лицом в его волосы. Имя еще такое интересное было. Как же ее звали?
Кассиопея.
Дамиан мотнул головой, словно избавляясь от неугодных воспоминаний, добавил в воду пену для ванн, принес Алана, осторожно усадил его на стул, всегда стоявший возле раковины, затем ушел за полотенцами. Когда он вернулся, господин, успевший кое-как дотянуться до края ванны и запустить руку в воду, буравил слугу свирепым взглядом.
— Слишком горячо! — он плеснул водой в лицо и на рубашку Дамиана.
Слуга вытер щеку.
— Вы могли бы просто попросить добавить холодной воды.
— Неужели ты не чувствуешь, что это ужасно горячо? Я каждый раз о такой ерунде говорить должен?!
Дамиан снял перчатки, опустил руку в воду. Для него она была едва теплой.
— Если это горячо, то запомню.
Слуга приподнял правый уголок губ.
— Вас не красит такое агрессивное выражение лица.
Алан отстранился от ванны, вытер руки о свою рубашку. Дамиан едва удержался, чтобы не сделать ему замечание, включил холодную воду.
— А тебя не красит то, что ты баран. Почему у тебя такой цвет волос? — спросил Алан.
Дамиан поднял на него глаза.
— Потому что я был рожден таким.
— У тебя есть родители? — Алан в недоумении рассматривал Дамиана.
Тот кивнул.
— Как у всех. Разница только в том, что мои так называемые родители не являются родителями в человеческом понимании.
Он снял с Алана рубашку, расстегнул пояс на брюках.
— В плане? — юный господин пытался скрыть любопытство, но у него плохо получалось.
Слуга наградил подростка снисходительной усмешкой, поместил его в ванну.
— Я не стану вам рассказывать про них.
Алан насупился.
— А если прикажу?
— Не прикажете. Вы, может быть и хотите узнать об этом, но боитесь.
Алан откинулся на спинку ванны. Он молчал, глядя на пушистую пену, всегда напоминавшую ему сладкую сахарную вату.
— Что приготовить на обед? — спросил Дамиан, выключив воду.
Он взял в руку губку, намочил ее, немного отжал.
— Ты что, мыть меня собрался? — скривился Алан.
Слуга кивнул. Подросток молча смотрел на Дамиана, потом снова плеснул в него водой.
— Пошел вон. Я сам.
Дамиан покорно положил губку на край ванны и вышел. Опустил взгляд на мокрую рубашку.