Засранец.
Когда слуга проходил мимо кабинета матери Алана, чтобы переодеться в спальне, он услышал, как за закрытой дверью звонил телефон. Дамиан нахмурился, вошел в кабинет, где пахло пастой для полировки мебели, табаком и терпкими духами. Сложилось впечатление, что там кто-то находился, незримый даже для него. Телефон на рабочем столе Евы продолжал трезвонить. Наверное, снова кузина Алана со своим требованием отдать книгу, оставшуюся от тети.
— Слушаю, — Дамиан снял трубку.
— Наконец-то, — произнес мужской голос на другом конце провода. — Думал, что неправильно набрал номер.
Позвонивший говорил очень лениво, будто его уже утомляла еще не начавшаяся беседа.
— Ты кто? — спросил голос у Дамиана.
— Я слуга господина Алана. С кем имею честь…
— Честь он имеет! — голос рассмеялся.
Дамиан ухмыльнулся. Это определенно может его развлечь.
— Чем могу быть полезен?
В трубке зашуршало, будто позвонивший разворачивал конфету.
— Я бы хотел нанести визит Алану, — имя юного господина голос произнес с особым нажимом, — в связи с кончиной его драгоценной матушки. Так сказать, принести свои соболезнования.
— А Вы, собственно, кто?
Напридумывали себе проблем. Как будто одних похорон было мало.
— Прислугу бы научить манерам, — нараспев сказал голос.
— Вас бы кто научил, — вздохнул Дамиан. — По правилам хорошего тона вы должны были представиться еще в начале разговора.
Позвонивший цокнул языком, раздражаясь.
— Кажется, с тобой у нас общение не заладится. Передай-ка трубку Алану.
— Господин принимает ванну, не смею его беспокоить.
Дамиан не без удовольствия подметил, что из трубки донесся скрип зубов.
— Передай, что господин Фрюденлунд заедет завтра вечером.
— Не выйдет, завтра мы никого не принимаем.
— Тогда я приеду сегодня.
— Никак нет, к сожалению. Я так понимаю, что вы и есть Фрюденлунд?
— Верно понимаешь, — собеседник, видимо, начинал терять терпение. — Хорошо бы еще тебе понять, что разговаривать со мной таким тоном нельзя.
— Никак не могу вспомнить откуда мне знакома ваша фамилия, — Дамиан пропустил слова собеседника мимо ушей.
Все-то он помнил. Матиас Фрюденлунд — один из бывших любовников Евы, про которого женщина рассказывала, презрительно сморщив нос. Как она сама говорила, мужчина был исключительным подонком. Из-за чего именно она имела такое мнение об этом человеке, слуга не знал, но и расспрашивать не имел желания.
— Неважно. Я приеду сегодня и точка.
Короткие гудки.
Дамиан повесил трубку. Что ж, пусть. Любопытно будет взглянуть на него.
***
К вечеру Алан из просто недовольного превратился в ужасно злого. Ему абсолютно не понравилось то, что приготовил Дамиан и на обед, и на ужин. Потому слуга переодевал уже вторую рубашку, после того, как юный господин швырнул в него стейком.
Окончательно подросток рассвирепел, когда узнал о визите Матиаса.
— Какого хрена ты вообще моего согласия не спросил?! — орал он, пока Дамиан вытирал соус с пола.
— Всего лишь скромный ужин в компании человека, который говорит о любви к вашей матери, — слуга методично намыливал пол чистящим средством.
У Алана защипало в носу от едкого запаха.
— Он мог прийти на похороны, раз уж на то пошло! — подросток жалел, что не может пнуть Дамиана. — Дурья ты башка! Зачем мне только мать такого дебила оставила!
— Чтобы вам было на ком злость сорвать, очевидно, — слуга распрямился, сполоснул губку.
— Заткнись лучше, — прошипел Алан.
Дамиан смотрел на побагровевшее лицо юного господина. Сколько ярости и ненависти в сломанном тельце. Ненависти к окружающим, и к себе. Слуга знал, что отвращение, которое Алан питал к своему телу, было крайне разрушительным. Даже Дамиан не смог бы причинить ему столько вреда, сколько он приносил самому себе ежедневно.
— Купи чего-нибудь из готовой еды, не смей даже подходить к плите, — процедил Алан сквозь зубы. — А потом сгинь вообще. Чтоб не появлялся до утра. Понял меня?
Слуга послушно кивнул, хотел что-то сказать, но юноша выпучил глаза:
— Даже говорить ничего не смей! Гадина!
— Если вам не нравится как я готовлю, почему бы меня не научить? — все же молвил Дамиан.
Он развернул свое кресло и покатил в спальню.
Дверь хлопнула так громко, что слуга оглянулся на стекла в оконных рамах — не вылетели ли?
***
Когда все угощения были расставлены на низком столе в гостиной, позвонил консьерж, чтобы сообщить о прибытии гостя.
Дамиан, успевший сменить рубашку, осторожно постучался в дверь спальни юного господина.