Дамиан положил зажигалку в карман, задвинул ящик с двойным дном. Нужно прибраться в гостиной.
Пока слуга пытался оттереть пятно от красного вина, он думал о зажигалке в кармане. Дамиан слышал об этой зажигалке, но увидеть ее воочию не представлялось возможным. Ходили слухи, что "Огненная красавица" раньше принадлежала одному американскому музыкальному исполнителю с итальянской фамилией, он славился своим бархатным голосом, любовью к выпивке, пользовался неиссякаемым вниманием женщин, многие из которых были звездами телеэкрана и кинематографа. Собственно, из-за "Красавицы" интерес прекрасного пола к этому певцу не угасал до самой его смерти. И из-за нее же любимец прелестниц очень много пил. Что-то вроде побочного эффекта.
Наверняка, Ева купила "Красавицу" на одном из закрытых аукционов, а Матиас прознал про зажигалку и захотел ее заполучить, вот только Ева наотрез отказалась расставаться с покупкой. И теперь бывший любовник захотел забрать вещицу после смерти Евы.
Дамиан швырнул тканевую салфетку, едва не плюнул на ковер со злости. Пятно не хотело никуда деваться.
***
Комната, объятая полумраком, постепенно светлела. На мгновение показалось, что за шторами пряталась мать. Алан сел на постели, неотрывно глядя на занимающееся зарево рассвета. Взъерошенный, как нахохлившийся воробей. Непослушные кудри торчали во все стороны, шнурок с турмалином перекрутился.
В дверь постучались.
— Войди, — проворчал он, зевая.
Дамиан внес поднос с тарелкой с омлетом, чашку с чаем и молоком, аккуратно нарезанный чесночный багет.
— Доброе утро, — слуга поставил поднос на тумбу.
Алан принюхался. Желудок предательски заурчал.
— Я забыл задернуть шторы на ночь, — Дамиан подтащил кресло Алана к его постели, достал из шкафа чистую толстовку, спортивные брюки, носки.
Положил одежду у изножья кровати, затем поставил поднос с завтраком на одеяло, чтобы юному господину не пришлось тянуться.
Алан взял нож в правую руку, вилку — в левую, надрезал омлет, который показался ему подозрительно пышным. Из сердцевины медленно вытек расплавленный сыр с кусочками обжаренного сладкого перца и зеленого лука. Алан удивленно посмотрел на слугу, потом подцепил вилкой кусочек омлета, обмакнул в сыр и отправил в рот, заев хрустящим багетом.
Изумленно вытаращился на Дамиана.
— Ты сам приготовил?
Дамиан гордо вздернул подбородок.
— Да.
Алан отрезал еще, медленно прожевал. Изумительно. Так даже Вейльбах не готовил.
— Почему ты раньше мне тогда какое-то дерьмо подавал?
Слуга сцепил зубы.
— Вероятно, в прошлые разы вам не нравилось из-за дурного настроения. К тому же, сегодня вы определенно выспались.
— Чушь, — Алан набивал рот омлетом, — ты просто сегодня приготовил по рецепту.
Дамиан отвел глаза, посмотрел на город, из серо-синего становящийся розово-золотым, как и солнце, восходящее над ним. Алан уплетал омлет с таким аппетитом, что слуге стало даже приятно в какой-то степени. По сути, юный господин ел нормально впервые за несколько дней.
Когда Алан сделал глоток чая, то чуть не застонал от удовольствия.
— Вот это сюрприз с утра, — он отпил еще немного. — Тебя подменили что ли?
— Не желаете подышать свежим воздухом? — предложил Дамиан, наблюдая как тарелка и чашка пустеют.
Алан пожал плечами.
***
На улице ни души.
Утренняя прохлада заставила Алана поежиться, пусть Дамиан и одел его достаточно тепло. Слуга неторопливо толкал кресло юного господина по направлению к парку рядом с домом.
Дамиану нравился мир людей без людей и дауркаев. Без большинства людей и дауркаев. Он мог бы часами любоваться закатом или рассветом, лазурными небесами, часто похожими на океан весной. Мог бы, однако не делал этого — непозволительная роскошь для существа с его количеством обязанностей, весомую часть из которых, впрочем, он водрузил на себя сам, чтобы не умереть со скуки и безделья. Однако, когда Ева вручила Дамиану его личный смартфон и планшет, несколько ночей подряд он просматривал видео с чудесными природными явлениями.
Дамиан и Алан несколько раз обошли парк по кругу. Мимо них проносились редкие бегуны, неспешно прогуливались собачники.
Алан думал о предстоящем лете и перед глазами снова картинка старого дома с выходом к побережью, усыпанному абрикосами.
— Ты бывал на море? — спросил Алан, задрав лицо к Дамиану.
— Нет.
— А хочешь поехать?
Дамиан приподнял брови в удивлении. Его впервые спрашивали о чем-то, чего хотел он сам. И уж никак он не ожидал услышать такого вопроса от капризного сопляка, которому слуга ежедневно мечтал размозжить голову.