Снял пальто, положил его на капот машины Матиаса, закатал рукава рубашки.
— И не только деньгами, верно? Ева имела страсть к аукционам, владела небольшой коллекцией редкостей, вроде этой зажигалки. Хотели еще и их прибрать к рукам?
Матиас просто молча плакал.
— Чудовище, — прошипел он, давясь слезами.
— Да, — Дамиан снова присел возле него. — Правда, в отличие от вас, этого не скрываю.
Он схватил мужчину, повалил его на землю.
— Ты обещал, что отпустишь меня! — заорал Матиас, попытавшись оттолкнуть от себя Дамиана.
— О, я действительно вас отпущу.
Он крепко держал Матиаса, который корчился от боли: руки Дамиана на самом деле обжигали. Слуга сел на живот мужчины, спиной к его лицу. Матиасу показалось, что на него опустили наковальню. Все пытался вырваться, однако Дамиан даже не шелохнулся.
— Только я не обещал, что отпущу вас в том виде, в котором вы сюда прибыли.
Дамиан ухватил его за правую ногу в области голени. Раздался громкий хруст, треск ткани. Матиас заорал от ослепляющей боли. Отвратительно-яркая белая кость пропорола плоть и брюки. Дамиан взялся за левую ногу. Снова хруст, крики. Теперь мужчина не просто орал, он выл.
Слуга встал со скулящего Матиаса, подошел к его ступням, снял с них ботинки.
В следующий миг правая ступня вывернулась под неестественным углом.
Левая ступня вывернулась подобно правой.
Дамиан с довольным лицом оглядывал плоды своих трудов.
— Забыл про руки.
Матиас заскулил, приподнялся на локтях, попробовал отползти.
Не вышло.
— Шучу, — Дамиан вытер кровь об рубашку Матиаса. — Вы же тогда домой не доедете.
Он взял пальто с капота, надел перчатки, вытащил ключи от машины Матиаса, бросил их прямо на его грудь. Следом достал зажигалку, смял ее как бумажку.
Кроваво-красный бензин пролился на землю.
— Вот.
Зажигалка тоже приземлилась на грудь мужчины, у которого уже не оставалось сил плакать. Дамиан нагнулся к его лицу. Седина на висках Матиаса, теперь перебралась и на другие части головы. Он всхлипывал, глядя куда-то вверх.
— Чуть не забыл. Даю слово, что каждый раз переломы будут срастаться неправильно, и дабы ходьба не доставляла вам неудобств, рекомендую пользоваться инвалидным креслом: так сможете передвигаться практически безболезненно. Навряд ли операции как-то помогут, однако вы вольны попробовать все исправить. Если ваше материальное положение это позволяет, конечно.
Дамиан улыбнулся. Его глаза снова стали серого цвета, а тьма вокруг рассеялась.
— Хорошего вечера.
Дамиан сел в машину, завел мотор, слыша, как снаружи Матиас принялся выть с новыми силами. Слуга достал телефон из бардачка.
Больше тридцати пропущенных вызовов.
***
Едва слуга перешагнул порог квартиры, как нос к носу встретился с абсолютно разъяренным Аланом.
— Где тебя носило? — процедил юный господин сквозь зубы, наблюдая, как Дамиан вешал пальто в шкаф и разувался.
— А вы все это время здесь сидели, как преданная собачонка? — Дамиан протянул ему турмалин.
Алан выхватил камень.
— Следи за языком. Еще и без спроса взял!
В квартире пахло чем-то вкусным. Из кухни выглянула соседка, замотавшая волосы платком, повязавшая фартук поверх домашнего платья, в которое она, видимо, переоделась, пока Дамиана не было. На ногах смешные махровые носки.
— Дорогуша, ты что же, поранился? — всплеснула она руками, заметив пятна крови на рубашке молодого человека, случайно перейдя на «ты».
— Не я, — слуга вновь закатал рукава.
Терлецки непонимающе смотрела на него.
— Все в порядке, не берите в голову. Вы что-то готовите?
— Алан такой затейник, — заулыбалась соседка. — Попросил пиццу домашнюю, сказал, что у тебя получается отвратительная, а курьеры всегда привозят холодной.
Терлецки ласково посмотрела на Алана.
— Он мне помогал.
— Неужели? — Дамиан потрепал подростка по волосам, за что тот испепелил его взглядом. — Когда это у нас руки успели вырасти из нужного места?
Соседка рассмеялась, сняла фартук.
— Там еще салат в холодильнике, — она передала фартук Дамиану. — Ковер чист, только не заходите в гостиную до утра, пусть подсохнет как следует, немного влажный еще.
Дамиан кивнул.
— Огромное спасибо за то, что присмотрели за моим братцем.
Терлецки махнула рукой, засмущавшись.
— Да брось. Пойду я.
Она сняла с головы платок, тоже отдала Дамиану, направилась к двери, где стояли ее стоптанные домашние туфли.
Когда соседка ушла, слуга снял перчатки, прошел на кухню, выбросил платок с головы Терлецки в мусорное ведро, фартук отправил в корзину к остальным грязным вещам.