Карим проводил ее к машине. Она закрыла глаза и откинула голову. Тишина была неловкой, но она слишком устала и не могла разговаривать.
— Дина…
— Да?
— Понимаю, тебе это тяжело, но, быть может, ты согласишься проводить все время с детьми? Зачем каждый день ездить туда-сюда?
— О чем ты? — спросила она, уже зная ответ.
— Я хочу сказать, что тебе имеет смысл пожить в этом доме. Места здесь предостаточно.
Жить под одной крышей с ненавистной Фатмой и родственниками Карима, которые, возможно, ждут не дождутся, когда Карим приведет новую жену? И все же… это самый простой способ изучить жизнь дома. Будет непросто связываться с другом Констентайна Майором, но она всегда может выйти в сад и сделать вид, что звонит в Нью-Йорк. Да, подумала она, стоит на это решиться.
— Хорошо, — сказала она, выдержав паузу, чтобы он подумал, что она соглашается через силу. — Да, я не хочу терять драгоценных минут общения с детьми. Спасибо тебе, Карим, — выдавила она из себя. — Это очень благородно с твоей стороны.
Майор оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Седой, с обвисшими усами, он походил на доброго дядюшку, а не на человека, который сотрудничал с Констентайном. Но Констентайн намекал, что они общаются уже много лет и неоднократно оказывали друг другу услуги. И вот, после нескольких телефонных звонков, Майор сидел с ней за столиком в крошечном кафе в полутора километрах от отеля.
— Если заметите, что за вами следят, возвращайтесь в отель, — проинструктировал он ее по телефону. — Я позвоню, и мы договоримся о встрече в другой раз.
Когда она села, он сказал:
— Так это вы та храбрая женщина, которую разлучили с детьми?
Дина смутилась от слова «храбрая» и покраснела.
— Выходит, что я.
Майор широко улыбнулся:
— И еще скромная. Теперь я понимаю, почему наш общий друг так вами восхищается.
Дина снова удивилась. Констентайн ею восхищается? Но почему?
— Итак, расскажите, что происходило после вашего приезда.
— Я была в доме. Видела детей. Мой… отец моих детей пригласил меня пожить в доме. Чтобы я могла больше времени проводить с ними.
— Вы согласились?
— Да.
— Браво! Это замечательно. Теперь вы сможете собрать для нашего друга всю необходимую информацию. Но, — поспешил добавить он, — вы должны быть очень осторожны. Если они что-то заподозрят, наша задача очень усложнится.
— Я это понимаю.
— Что я могу для вас сделать? Чем помочь?
Она задумалась.
— Молитесь за меня, — сказала она. — Молитесь за то, чтобы мне удалось вернуть детей.
Он ласково улыбнулся.
— Это я сделаю с превеликим удовольствием.
Дина закрыла глаза, почувствовала тишину, окружавшую ее. Ветерок доносил из сада аромат жасмина. Тишина помогала ей успокоиться, снять напряжение. Мысли потекли куда им хотелось. Она вспомнила, как спала в этом доме, в этой самой комнате с Каримом.
Неужели то, что они так отдалились друг от друга, было неизбежно? Ведь ее родители до сих пор счастливы вместе, несмотря на смертельную болезнь отца, которая вскоре, возможно, разлучит их навеки.
А Сорайя? Брат Карима совсем не так красив и очарователен. Довольна ли Сорайя своей жизнью? Дина однажды попыталась осторожно спросить, не жалеет ли Сорайя о свободной студенческой жизни, не давит ли на нее груз новых обязательств. В доме родителей Карима жить непросто — Дина это понимала. Но когда Дина спросила, счастлива ли Сорайя, та посмотрела на нее удивленно и покровительственно улыбнулась — так улыбаются родители, услышав глупый детский вопрос. «Конечно. У меня хороший муж, двое прекрасных детей и, слава аллаху, замечательный дом. Когда дети подрастут и поступят в университет, я, возможно, пойду в учительницы — Самир обещал это перед свадьбой. Разве это не счастье?!»
Неужели все так просто?
Дина давно уже лежала в кровати, и тут раздался стук в дверь.
Это был Карим.
— В чем дело? — спросила она. — Что-то с близнецами?
— Нет, — покачал головой он. — Я просто хотел поговорить с тобой. Наедине. Если ты не возражаешь…
— Да… Да, конечно, — согласилась она. А что, если он передумал и решил отдать ей детей?
Он сделал шаг вперед, и она тут же отодвинулась. Неужели Карим вообразил, что они могут вести себя как муж и жена — после того что он сделал? Но он к ней не приблизился, а сел в кресло и улыбнулся той грустной улыбкой, которую она замечала уже не раз. Она села в кровати.
Он тяжко вздохнул:
— Дина, ты думаешь, наши отношения уже не вернуть?