Олаф презрительно рассмеялся.
Хильда тоже презрительно хмыкнула и посмотрела на Олафа.
– Небесам, – твердо пояснил Иезекииль, показывая указательным пальцем на потолок.
– Значит, по-вашему, получается, что Бог не в курсе? – спросил доктор Аппель.
– Помилуйте, но это разные вещи, – Иезекииль сделал удивленное лицо. – Одно дело знать, а совсем другое получить об этом письмо. Например, вы можете знать, что у вас не заплачены налоги, но когда к вам приходит письмо из налоговой полиции, то это, согласитесь, уже совсем другое дело.
– Бога нельзя принудить никакими письмами, – отчеканила Хильда.
– Где-то я это уже читал, – Иезекииль не сдавался. – Только как же тогда быть с молитвой? Разве неправильно будет сказать, что когда мы молимся, то посылаем Всевышнему письма, которые Он читает, чтобы потом нам ответить?
– Или не ответить, – сказал Габриэль.
– Или не ответить, – согласился Допельстоун.
– Или ответить так, что мы потом сильно пожалеем, что молились, – добавил Амос.
– Все-таки молитва больше похожа на телеграмму, чем на письмо, – подал голос Габриэль.
– Какая разница, – сказала Хильда. – В конце концов, главное, чтобы оно дошло.
– Что касается писем, телеграмм и всего такого, то я хочу еще раз вернуться к Крузу, – Иезекииль решил воспользоваться короткой паузой. – Мне кажется, это будет интересно всем присутствующим. Представьте себе, что однажды я написал ему большое письмо. И что вы думаете? Он мне даже не ответил. Ну, не гаденыш ли он после этого?
– Ты бы еще написали письмо Президенту, – сказал Олаф.
– Спасибо за совет. – Тем более что я уже писал ему. И не один раз. Только он мне тоже ничего не ответил.
– Интересно, что же вы ему написали, – заинтересовался доктор. – Поделитесь с нами, если, конечно, это не секрет.
– Какой там секрет, Господи. Я написал ему, что всякий раз, когда Круз Билингва поет про Какавеку, я представляю себе, как наш Путеводитель скрывается за дверью сортира с последним номером «Плейбоя» в руках.
– Фи, – фыркнула Хильда.
– И ничего не «фи». Я только хотел сказать, что прежде, чем учить других, неплохо было бы самому заглянуть в зеркало.
– Действительно, странно, что он вам не ответил, – сказал доктор Аппель задумчиво.
Олаф захихикал.
– Я сам удивляюсь. Ведь, казалось бы, просто сядь и напиши ответ, так ведь нет, не дождешься. Мне кажется, в этом есть какое-то неуважение к своим избирателям.
Сидевший рядом с Иезекиилем Амос вопросительно указал на него пальцем.
– Боже сохрани, – сказал Иезекииль. – Я что, похож на идиота?
– Послушайте, – не выдержал, наконец, доктор. – Мне показалось, что мы сейчас обсуждаем афоризм Какавеки «Мир воняет». Я не ошибся?
– Нет, – сказал Амос. – А что же еще?
– Тогда давайте все-таки вернемся к нашей теме.
– Давайте. Хотя я и не уверен, что мы от нее отошли.
– А разве нет? Мне кажется, что мы к ней еще даже не приблизились.
– Зато мы поговорили о письмах, – возразил Амос. – Кто, кому и когда писал.
– Ну и при чем здесь Филипп Какавека? – сказал доктор, вздыхая.
– Да вроде как не причем, – согласился Амос.
– Хорошо, – сказал Аппель, сдаваясь. – Хотите говорить о письмах, говорите о письмах… Кто-нибудь еще хочет рассказать, кому он писал?
Сразу поднялось несколько рук.
– Похоже, эпистолярный жанр среди присутствующих переживает период расцвета, – попытался пошутить Аппель. – Ну и куда вы писали? Руссо?
– Лично я писал министру культуры, – сказал Руссо, с шумом двигаясь вместе со стулом по направлению к доктору.
– Ради Бога – доктор выставил вперед ладони. – Оставайтесь, пожалуйста, на своем месте… И о чем же вы ему писали, дорогой мой?
– Я писал ему, что для повышения культурного уровня было бы желательно в общественных туалетах держать дешевые издания классической литературы.
На несколько мгновений в аудитории повисло недоуменное молчание. Потом кто-то захихикал.
– Прекрасная мысль, – бодро сказал доктор Аппель. – Значит, для повышения культурного уровня, вот для чего?.. Мне кажется, в этом что-то есть.
– Определенно, – согласился Амос.
Хихиканье стало громче.
– Нет, в самом деле, – продолжал доктор, оглядывая присутствующих. – Приходишь в общественный туалет и вместо того, чтобы проводить там время практически впустую – читаешь Шиллера или Кафку.
– Или Лонгфелло, – добавил Руссо.
– Да, – согласился доктор. – Или Лонгфелло.
– Зачем же книжки, – сказал Руссо. – Можно было бы сделать гораздо проще, просто печатать текст на туалетной бумаге.