Зазвонивший за стойкой бара телефон вернул его к действительности.
– Господина Вайсблада, – сказал бармен, протягивая телефонную трубку. – Здесь есть господин Вайсблад?.. Это вы, господин Вайсблад?.. Пожалуйста, вас к телефону.
– Какого черта? – пробормотал Давид, пересекая смотровую и беря телефонную трубку. – Спасибо.
Бармен слегка пожал плечами, словно хотел сказать, что если что-то пойдет не так, то он тут ни в коем случае не причем.
– Это я, – сказал голос в трубке. – Ты где?
– Господи,– сказал Давид, еще ничего не понимая. – Откуда ты взялась?
– Я позвонила на твой этаж и мне сказали, что ты пошел на смотровую. Какой-то грубиян. Много увидел?
– Все мое, – сказал Давид. – Ты хоть знаешь, который час?
– Самое время, чтобы заняться осмотром достопримечательностей, – сказала она.
Ему вдруг стало казаться, что он все еще спит и то, что происходит вокруг – всего лишь сон, который кончится сразу, стоит ему только проснуться…
– Уж полночь близится, – сказала она и засмеялась. – Я в ресторане. Знаешь, где это?
– Где? – переспросил Давид, уже догадываясь. – Ты что ли здесь?
– Ну, наконец-то, – сказала она. – Давай спускайся.
– Сейчас, – сказал Давид, пытаясь проснуться. – Как ты сюда попала?
– Просто села на автобус и приехала. У нас, слава Богу, безвизовый режим. Давай скорей.
– Сейчас иду, – сказал Давид, ища глазами охранника. – Ты где?
– Возле пальмы, – сказала Ольга. – В ресторане возле пальмы. Справа от входа… Представляешь? Они не хотели меня пускать, потому что у меня не было вечернего платья. Это в три часа ночи. Интересно, у них тут все такие идиоты?
– Я думаю, они за это поплатились, – сказал Давид
– Еще бы, – сказала Ольга. – Видел бы ты их физиономии.
– Боюсь, мне это скоро предстоит.
– Не бойся, я с тобой. Ну, пока.
– Пока, – сказал Давид, вешая трубку.
Охранник терпеливо ждал, опершись спиной о стойку.
– Мне надо в ресторан, – сказал Давид, разводя руками, словно извиняясь.
– Я догадался, – сказал охранник, ничуть не удивляясь.
– Слушай, Рома, – сказал он, чувствуя угрызение совести. – Дело в том, что я там буду не один.
– И что? – сказал охранник, пропуская Давида вперед. – Боишься, что я вам помещаю? Так ты меня даже не заметишь.
– Ладно, – сказал Давид. – Увидим.
30. Филипп Какавека. Фрагмент 98
«Чем больше истин обретаем мы на путях познания, тем их меньше у нас остается. Так, словно за каждое новое знание мы вынуждены платить цену, которая грозит нам неизбежным разорением. Познавать – значит терять. Конечно, мы догадались об этом только тогда, когда терять оказалось уже нечего. Поздно, поздно!.. Познание – дорога, ведущая в царство нищеты, и последняя Истина, которая встречает нас в конце пути, не богаче последней нищенки, ютящейся под мостом. Но эта наша Истина и дорога, ведущая к ней – наша дорога. О, как она серьезна, эта нищая и голодная Истина! С какой тоской взирает она на свое блестящее прошлое, кроме воспоминаний о котором у нее больше ничего не осталось. С какой охотой вспоминает пышные убранства своих дворцов! Что ж! Будем праздновать новое рождение в ее кругу, на голой земле, открытой всем ветрам. Возьмем ее богатства и будем пускать в небо фейерверки из опавших листьев и чужих символов, – пусть они освещают наши поступки и объясняют наши намерения. Окруженные толпой призраков и болотных огней, будем питаться снами и научимся узнавать друг друга по приметам, вычитанным из книг. И пусть этот праздник длится вечно. Нам некуда торопиться. Мы достигли цели. Мы дома».
31. Местонахождение Омфалоса
Он нашел ее возле пальмы, под которой она сидела, изучая меню. Других посетителей кроме нее не было, если не считать трех ночных официантов, которые пили на другом конце зала чай и время от времени весело смеялись. Охранник прошел мимо и куда-то исчез. Как растворился.
– Только не задавай, пожалуйста, никаких глупых вопросов. Просто захотела тебя увидеть, – сказала она, опережая Давида. – Могу я просто захотеть тебя увидеть?
– Можешь, – сказал Давид, пытаясь ее обнять.
– Ты помнешь, – сказала она, упирая ему в грудь локти. – Я делала эту стрижку почти три часа.
– Всего один поцелуй, – сказал Давид.
– Только не помни, – сказал она, подставляя губы. – Хочешь чего-нибудь?
– Разумеется, – сказал он, глядя ей в глаза.
– Дав!
– Ты спросила, я ответил, – сказал он, подвигая стул и садясь рядом.
– Я спросила, не хочешь ли ты кофе.
– Увы, – сказал он. – Похоже, что мы опять не поняли друг друга. Это прискорбно.