Как заметил однажды сам Осия, столкнувшись с каким-то вопиющим на первый взгляд противоречием:
– В конце концов, Небеса сотворили мир совсем не для того, чтобы удовлетворить наше любопытство.
Как-то в конце дня, когда солнце уже цеплялось за верхушки старого кипариса, за две неделю до торжественного дня, Осия объявил, что Меморандум Осии готов и что если кто-то еще желает внести в него какие-либо дополнения или изменения, то он может сделать это сегодня до первой звезды.
Голубая тетрадочка, с которой он в последнее время никогда не расставался, лежала перед ним на столе, загадочная и все еще безмолвная, но уже готовая открыть всему миру спрятанные в ней сокровища, наподобие того, может быть, уже не столь далекого часа, когда камни Иерусалима услышат в ранних утренних сумерках шаги еще никем не узнанного Машиаха…
41. Рай или что-то вроде этого
…А между тем, что такое Рай, Мозес? (Посмотрим-ка, как ты сумеешь ответить на этот вопрос, дурачок.) Не назвать ли мне его Совершенным Обладанием? Или Утоленной Жаждой? Погрешу ли я тогда против истины, Мозес? Конечно, о чем бы мы ни судили, мы судим по аналогии, даже если речь идет о Божественном. Мы привязаны к земле, Мозес, и плаваем в этой жизни, как рыбы в океане, – откуда нам знать, что происходит там, на берегу? И все же: если рыба взыскует о береге и ищет его, не покладая рук, не значит ли это, что она ищет свое, а не чужое? Не так ли обстоит дело и с нами, дружок, когда мы думаем о Рае, называя его Совершенным Обладанием или Утоленной Жаждой? Не своего ли мы ищем тогда, как умея, облекая его до времени в слова и представления? Что нам до чужого, Мозес! И существует ли оно вообще, это чужое, не вымысел ли оно, способный лишь отвлекать наше внимание? Разве не все принадлежит нам, пусть даже многое из этого принадлежащего подобно дурному сновидению? Из чего же еще состоит наша жизнь, как ни из жажды и обладания, власти и желаний? Знаем ли мы что-нибудь другое, кроме этого?
– Что-нибудь другое, Мозес?
– Что-нибудь другое, сэр. Разве не поэтому называю я Рай Совершенным Обладанием и Утолением Жажды?.. Ведь все, что мы находим здесь, мягко говоря – несовершенно и подобно сну, – но не походит ли и сам этот сон на отблеск реальности? Мы убегаем от несовершенного, но не значит ли это, по крайней мере, что мы знаем, что хотим владеть совершенным и всегда желанным? Ошибусь ли я, если скажу, что то, что мы называем несовершенством, служит лишь тому, чтобы расширить границы нашей жажды, – совершенное же растет и множится по мере обладания, ибо само оно есть не что иное, как это обладание?
– Так, кажется, учат и Святые Отцы, Мозес, заверяя нас, что зло есть только недостаток добра.
– Что же, если это так, то я готов называть Рай добром, а нашу жажду – злом, правда, в том смысле, что ее несовершенство служит только для того, чтобы направлять нас к обладанию лучшим. Да, разве сам этот мир не сотворен только затем, чтобы его Творец мог наслаждаться, обладая им? Снедала ли Его жажда или же Он сам измыслил эту жажду, чтобы обрести желаемое – откуда мне это знать, Мозес? Все что я знаю, дружок, это то, что Божественное – это то же самое, что и желанное. А то, что желанно, может ли оно быть лишено желаний, когда его желают? Скажи-ка, Мозес, не есть ли обладание – осуществленное желание и завершение пути, и не будет ли правильным назвать совершенное обладание Раем? Разве дело обстоит не так, Мозес? Разве сам я – не одно сплошное желание, всегда равное самому себе, не важно, желаю ли я укрыться в тени или алчу познания последнего? Не ищу ли я всякую минуту обратить мои желания в то, что они желают?