– Что значит, не совсем адекватно? – спросил доктор
– Это значит, – торопливо продолжала сестра – что господин Цирих нанес этому санитару небольшое увечье. Так. В общем, пустяки.
– Небольшое увечье. И какое же?
– Он сломал ему палец.
– Чудесно, – сказал доктор. – Упал с подоконника и сломал санитару палец. Что было дальше?
– О, дальше все складывалось самым благоприятным образом. Вовремя подоспевшие санитары и дежурная сестра, немедленно обследовали господина Цириха, дали ему успокоительное и вслед за тем препроводили его в спецотделение.
– А вот это уже лишнее, – сказал Аппель. – Он что же, был очень беспокоен?
– К сожалению, я не могу этого знать, потому что заступила только в восемь.
– Во всяком случае, – добавила сестра, положив мыло в мыльницу, – насколько мне известно, никто из пациентов даже не проснулся, тем более что дежурный доктор Фрум осмотрел пострадавшего и вправил ему вывих, о чем в журнале дежурств имеется соответствующая запись. Словом, герр доктор, все прошло довольно гладко, если, конечно, не считать пальца санитара.
– За что мы, по всей видимости, должны благодарить мочевой пузырь господина Мозеса, – сказал Аппель.
Старшая сестра чуть заметно улыбнулась.
– И его любопытство, – добавила она. – Он ведь мог просто не подойти к двери.
– Ну… это может быть, – сказал Аппель, щелкая замком портфеля и убирая его со стола. – И как он чувствует себя, наш господин Мозес?
– Я, во всяком случае, не заметила в его поведении никаких перемен.
– И очень хорошо, – сказал доктор, поднимаясь из-за стола. – Будем надеяться на лучшее. А теперь, пожалуйста, проводите меня к господину Цириху. И, пожалуйста, разыщите дежурную сестру и попросите ее зайти ко мне.
– Боюсь, что она уже ушла.
Доктор еще раз одернул халат и произнес безо всякого выражения:
– В таком случае, мы побеседуем с ней завтра.
Прежде чем выйти их кабинета, доктор Аппель вымыл руки и с удовольствием вытер их свежим полотенцем. После чего – мельком бросив на себя взгляд в висящее над раковиной зеркало – поправил загнувшийся было угол воротничка, чтобы затем быстрым шагом (насколько это позволяли его короткие ноги) углубиться по стерильному коридору, мимо стеклянных дверей и тонких алюминиевых переплетов больших окон, смотрящих во внутренний дворик клиники, где прогуливались среди зелени и цветов ожидающие завтрака пациенты.
Солнце уже вовсю заливало этажи клиники, подчеркивая эту полярную стерильность, и старшая сестра старалась не отставать, для чего ей приходилось прикладывать некоторые усилия (впрочем, это повторялось почти каждое утро и уже вошло у нее в привычку) – вот так, мимо застекленных кабинетов и дальше, по висящему стеклянному коридору, соединяющему лечебный корпус и хозяйственную пристройку, к вымытой только-только лестнице (влажные ступени ее еще блестели, подчеркивая мраморный рисунок), чтобы, спустившись на полпролета, остановиться, наконец, у двери служебного лифта, который, словно он только их и дожидался, немедленно открыл навстречу свои двери.
– Ну, что же вы? – поторопил доктор Аппель старшую медсестру. Та виновато улыбнулась, но не тронулась с места.
– Послушайте, Мария, – сказал доктор, наполовину выходя из лифта, не забывая придерживать дверцу ногой. – Кажется, я вам уже не раз и не два говорил, что клаустрофобия – это не столько болезнь, сколько свойство характера… Вы меня понимаете?
С этими словами он быстро взял старшую сестру за руку и сделал попытку втащить ее в лифт.
– Доктор Фрум сказал, что следует попробовать усиленную физиотерапию, – быстро сообщила та, заметно бледнея и цепляясь свободной рукой за край двери.
– Ровным счетом ничего не следует, – отвечал Аппель, не оставляя своих попыток. – Есть только один способ…
Он перехватил ее руку выше локтя.
– …единственный способ – научиться самой преодолевать себя…
– Господин доктор!
В голосе старшей сестры можно было различить неподдельный ужас.
– …в противном случае, никакая физиотерапия…
Рывок. Еще один рывок. Белый передник старшей сестры съехал набок.
– …вам не поможет. Единственный способ…
– Господин Фрум…
Вместе с доктором старшая сестра исчезла в кабине лифта, дверцы которого плавно сомкнулись, приглушив и изумленное «о-о», и сердитое пыхтение доктора.
Лифт тронулся.
– Теперь-то, наконец, убедились, что с вами ничего не произошло? – спросил доктор, выталкивая сестру из лифта и выходя вслед за ней.