Впрочем, все это обещало быть только потом.
143. Церковь бедного Адольфа
Похоже, что уже с самого утра день обещал какую-то неприятность, – то моросил мелким дождиком, то нагонял тебя порывами холодного ветра, бил в спину и по ногам, так что парусиновые брюки, вовсе не предназначенные для такой погоды, хлопали по коленкам, как хлопают иногда флаги на площади Всех Святых. День был никудышный, поэтому не было ничего удивительного в том, что он позвонил по ошибке не в ту квартиру, в какую следовало бы, хотя и сверился предварительно с письмом, которое засунул подальше от непогоды в боковой карман. Он поднес его к глазам под тусклой электрической лампочкой в подъезде и еще раз прочитал фамилию адресата: д-р Марк Блонски. Вообще-то это надо было умудриться – перепутать номер квартиры, хотя бы потому, что стоявшее перед именем адресата «д-р» подразумевало, среди прочего, не только уважаемый статус этого самого господина Блонски, но и многое другое, например, хорошую, крепкую, входную дверь, украшенную солидным звонком, до блеска отполированной медной ручкой и богатыми наличниками. И уж во всяком случае, ничуть не похожую на ту дверь, в которую его угораздило по ошибке позвонить, и которая напоминала, скорее всего, лишь подобие двери, – нечто, оббитое потертым черным коленкором, местами рваным, с торчащей грязной ватой и неопрятной ручкой, за которую не каждый бы решился взяться без помощи платка. Не лишним, впрочем, было еще упомянуть и эту неаккуратную прорезь для корреспонденции, которая была в тому же плотно заткнута изнутри тряпкой.
Убедившись из висевшей на дверце лифта таблички, что тот не работает, он поднялся на второй этаж и остановился возле двери под номером 7.
Звонок прозвенел где-то в глубине квартиры так, словно последний раз он звенел много лет назад и с тех пор основательно подзабыл это искусство. Некоторое время за дверью стояла мертвая тишина, затем до слуха Амоса донеслись чьи-то шаркающиеся шаги, щелкнул замок и дверь отворилась.
Возникшая на пороге фигура мужчины, закутанного в плед, была едва различима в тусклом свете горевшей на лестничной площадке тусклой одинокой лампочки. Из-за его спины на Амоса пахнуло сыростью и запахом подгоревшей яичницы.
– Адвокатский дом «Плюпель», – сказал он, не делая попытки войти. – Здравствуйте. Я принес документы для… – Он вновь взглянул на конверт и закончил: – Для доктора Марка Блонски.
Мужчина посмотрел на Амоса сквозь круглые очки в золотой оправе и сказал, отступая назад и давая возможность Амосу пройти:
– Проходите.
При этом он сделал широкий жест, так что Амосу волей-неволей пришлось переступить порог квартиры, хотя, по правде сказать, он не собирался делать этого, рассчитывая закончить всю несложную операцию, не заходя в квартиру.
– Меня зовут Карл Ригель, – сообщил между тем мужчина, протягивая Амосу руку, чем сильно удивил его, потому что до сих пор никто и никогда еще не здоровался с курьером за руку.
– Очень приятно, – машинально сказал Амос, пожимая протянутую руку.
– Проходите, проходите, – поторопил его назвавшийся Карлом Ригелем. – Сквозняк.
Из глубины темного коридора действительно дуло, хотя и не свежим, а каким-то спертым и теплым воздухом, который наводил на мысль об огромной общественной кухне, где круглосуточно горел газ и с полсотни неряшливых женщин пытались приготовить для своих притаившихся в комнатах мужчин такую же неряшливую и малосъедобную стряпню.
– Для доктора Марка Блонски, – повторил Амос, протягивая письмо и ожидая, что мужчина, в свою очередь, тоже протянет руку, чтобы взять конверт с документами и расписаться.
– Срочная курьерская доставка, – неуверенно добавил он, доставая из другого бокового кармана книжечку для учета корреспонденции и видя в то же время, что его слова не произвели, кажется, никакого впечатления. Напротив, мужчина быстро спрятал руки под плед и еще раз повторил «Проходите», после чего повернулся к Амосу спиной и, кивком предлагая ему следовать за собой, быстро пошел по коридору.
– Мы могли бы, наверное… – начал было Амос, надеясь объяснить, что совершенно не обязательно забираться куда-то вглубь квартиры, чтобы поставить одну-единственную подпись. Однако в ответ на его слова мужчина только махнул рукой и даже слегка прибавил шагу, как будто испугавшись, что Амос заставит его силой расписаться в нужной графе и притом – прямо здесь, посередине коридора, под едва мерцавшей с потолка грязной электрической лампочкой.
– Чертов доктор, – пробормотал Амос, направляясь вслед за своим проводником и думая – какого черта занесло его на эту дурацкую работу курьера, к которой он не питал ни малейшей склонности, тем более, что она не приносила почти никакого серьезного дохода, зато всегда была готова ввязать его в какое-нибудь сомнительное приключение или ненужное знакомство, заставляя болтаться с одного конца города на другой с этими дурацкими документами, большая часть которых состояла из уведомлений о просроченных платежах или напоминаний о времени начала процессов, как будто для этого не были придуманы ни телефон, ни телеграф. «Только ноги сотрешь», – бормотал Амос, злобно рассматривая лысину идущего перед ним, завернутого в плед мужчины.