– Это Помазанник Божий, – наездник перешел с арабского на иврит и посмотрел на рабби сверху вниз, что придало его лицу несколько надменное выражение. – Он уже близко.
– Я в курсе, – сказал рабби, рассматривая лицо человека на фотографии. Чем-то оно было ему несомненно знакомо, это лицо с твердым подбородком и пронзительными глазами, слегка прищуренными, отчего казалось, что они внимательно тебя изучают.
– Придет час суда и все люди пожалеют, что не принесли вовремя достойный плод покаяния, – продолжал сидевший на верблюде старик.
– Конечно, – кивнул рабби, напрягая память. – Многие пожалеют, когда придет Машиах. Тут уж, наверное, не ошибешься.
– Машиах уже пришел, – седобородый, кажется, немного рассердился.
– Христиане говорят то же самое, – сказал в ответ рабби Ицхак, отгоняя от себя какую-то в высшей степени нелепую мысль.
– Христиане врут, – возразил старик. – Они украли тело Йешу и потом принялись на всех углах рассказывать о том, как он воскрес. Но Бог проклял их за ложь, вот почему они поделились на множество сект и толков, как будто это не им было сказано, что если царство Сатана разделится, то не сможет устоять… Другое дело те, кто остался ему верен.
– Вообще-то они существуют уже две тысячи лет, – сказал рабби. – Я не сторонник их учения, но это факт, с которым трудно спорить.
– Есть факты, которые хорошо умеют прикидываться правдой, – старик явно демонстрировал умение вести спор. – Запомните, что настоящий Машиах уже пришел и освободил всех нас от власти злого Мастемы, и теперь нам следует просто сидеть и ждать, когда он вернется с легионом ангелов небесных, чтобы воссесть на престол Израилев и вести все народы в Царство Небесное. Он был убит 15 хешвана 1899 года и его звали Эммануэль… Йешуа-Эммануэль.
– Ах, вот оно что, – пробормотал рабби Ицхак, ожидая, что немедленно после этого небо упадет на землю или случится что-нибудь еще в этом роде. Но небо не упало и ничего особенного больше не произошло, если, конечно, не принимать в расчет того, что История еще раз удачно поиздевалась над человеком, которому ничего больше не оставалось, как только пожать плечами и принять случившееся так, как оно есть, не утруждая себя никакими вопросами, соображениями и толкованиями.
Об этом, кажется, говорил и этот внимательный, слегка прищуренный взгляд с размытой фотокарточки, – взгляд, который рабби Ицхак, наконец, узнал и который, без сомнения, принадлежал бывшему наследнику берлинского оптового товарищества, отмеченного Всемогущим и посланного Им творить на земле Его волю, которая привела к гибели полдюжины виновных и невиновных людей, но ни на йоту не приблизила ожидаемое царство Машиаха, оставив после себя лишь загадки и нерешенные вопросы.
– Спасение близко, стоит только открыть свое сердце и пустить в него Помазанника, – сказал бедуин, наклоняясь к рабби Ицхаку и вновь понижая голос. – Если вас это интересует, можете посетить нашу общину и познакомиться с ее делами.
– Меня это интересует, – ответил рабби Ицхак, не задумываясь.
– Тогда вам надо запомнить, что мы находимся на десятом километре дороги в Йерихо, – сообщил старик. – Слева от дороги три шатра и большая колокольня. Вы не заблудитесь.
– Колокольня? – переспросил рабби. – Что еще за колокольня?
– Увидите, – улыбнулся старик и добавил, понизив голос:
– Пожертвования приветствуются.
– Само собой, – сказал рабби, все еще огорошенный нежданным известием.
– Десятый километр, – повторил бедуин и стукнул пятками по вытертым верблюжьим бокам. Потом он закричал, чередуя английский, арабский и иврит:
– Он придет! Он скоро придет! Он уже близко! Что ты скажешь ему, когда Он постучится в твою дверь?
Листочки с фотографией Шломо Нахельмана медленно кружились в воздухе и падали на землю, ни у кого не вызывая интереса.
Прохожие торопились по своим делам и не обращали на крики старого бедуина никакого внимания, только рабби Ицхак продолжал стоять, отступив в сторону и рассматривая этого свидетеля давнего прошлого, вдруг очутившегося непонятно зачем в нашем времени.
Через два дня рабби Ицхака можно было видеть садящимся в такси в Восточном Иерусалиме и отбывающим в сторону Иерихона. Интифада еще не началась, и он легко нашел такси на небольшой площадке возле Старого города, но категорически отказался брать с собой попутчиков, убедив таксиста, что без сомнения оплатит все возможные издержки.
И вот теперь таксист немного нервничал, особенно после того, как пассажир – безобидный на вид старичок в широкополой шляпе – попросил его остановить машину прямо посреди пустыни, возле указательного столба под номером «10», прямо на виду у лагеря бедуинов, который отличался от прочих похожих стоянок высокой, в четыре человеческих роста, башней, выстроенной из больших картонных коробок «Мальборо» и «Кента», разрисованной цветными фломастерами, действительно чем-то напоминавшей христианскую колокольню, вроде колокольни церкви Рождества Христова или колокольни Спасителя.