Эти эпилептические приступы автоматизма ясно указывают на сложнейший характер работы, которую способен выполнять человеческий «компьютер».
Рис. 9. Высший мозговой механизм
Месторасположение центрального серого вещества, соответствующего этому мозговому механизму, нормальное действие которого составляет физическую основу разума и мышления, показано точечными линиями. Знаки вопроса указывают только на то, что детали контуров анатомических структур, вовлеченных в работу этого механизма, еще предстоит установить, однако это не означает, что есть какие-либо сомнения относительно общего местоположения этой области, в пределах которой подавление активности клеток приводит к потере памяти. Такое подавление клеточной активности может быть вызвано разными нарушениями: сдавливанием, травмой, кровотечением и локальным эпилептическим разрядом. При нормальных условиях такое происходит во время сна. (Рисунок Эленор Суизи.)
Во время приступа автоматизма пациент внезапно теряет сознание, но поскольку другие механизмы мозга продолжают функционировать, он переходит в автоматический режим жизнедеятельности. Он может бесцельно блуждать, не осознавая, что происходит. Или же продолжает преследовать свою цель, какой бы она ни была в момент передачи управления автоматическому сенсорно-моторному механизму, то есть тогда, когда высший мозговой механизм прекратил работу. Или же он может следовать привычной, стереотипной, модели поведения. В каждом случае, однако, автоматика может принять, если вообще к этому подойдет, несколько решений, которые ранее никогда не принимались. Она не делает записей потока сознания. Следовательно, в отношении периода протекания эпилептического разряда, а также в отношении последующего периода времени, когда клетки пребывали в истощенном состоянии, пациент будет испытывать полную амнезию.
Сами пациенты в действительности не способны предсказать, когда произойдут эти внезапные потери сознания. Вот несколько тому примеров. Один пациент, которого я назову А., серьезный студент, обучавшийся игре на фортепиано, был подвержен автоматизму, характерному для так называемого малого эпилептического приступа. У него была привычка делать небольшой перерыв в своих занятиях, который его мать воспринимала как начало «отсутствия». Затем, как правило, он продолжал играть какое-то время с необыкновенным воодушевлением. Пациент Б. страдал эпилептическим автоматизмом, начинавшимся с разряда в височной доле. Иногда его приступы начинались по дороге с работы домой. В эти минуты приступа пациент, как правило, продолжал идти, не останавливаясь даже на людных улицах. Позднее у него появлялась возможность осознать, что он пережил приступ болезни, так как в его памяти в отношении этой части пути домой от улицы X до улицы Y был провал или пустота. Если пациент С. вел машину, он продолжать это делать, хотя позже обнаруживал, что проехал один или более раз на красный свет.
В целом, если предстоит принять новое решение, автоматизм оказывается не способным обеспечить выполнение этой работы. В подобных обстоятельствах он становится непомерным, бесконтрольным и даже опасным.
Поведение таких временных «автоматов» дает прекрасную возможность пристальнее взглянуть на второй механизм, сильно отличающийся от первого, который обеспечивает существование разума и мышления. Речь идет об автоматическом сенсорно-моторном механизме. Этот механизм также имеет свое центральное «представительство» в сером веществе верхнего отдела ствола мозга, где он вступает в тесное функциональное взаимодействие с механизмом разума. Сенсорно-моторный механизм расположен главным образом в верхнем отделе ствола мозга (см. рис. 10), однако он имеет, что совершенно очевидно, прямую связь с сенсорной и моторной частями коры мозга в обоих полушариях. Следовательно, имеются два мозговых механизма, серое вещество которых стратегически локализовано в промежуточном мозге или стволовой части мозга, а именно: а) механизм разума (или высший мозговой механизм); и б) компьютер (или автоматический сенсорно-моторный механизм).