Я изложу несколько комментариев к Вашим аргументам, отметив буквами алфавита параграфы вашего текста, к которым они относятся. Но я не буду отвечать на них, если буду убежден, что текст монографии уже содержит ответ».
Сэр Чарльз согласился с моим предложением, поэтому далее последуют мои комментарии:
А.
Вы обсуждаете три альтернативных заключения Джексона в связи проблемой взаимоотношения в дуэте разум – мозг. Затем вы высказываете предположение, что я с удовлетворением принимаю его первую альтернативу, «нематериального агента», провоцирующего «физические последствия», как мою собственную рабочую гипотезу.
Я совсем не в восторге от необходимости принять гипотезу Джексона, как вы это приписываете мне. Во-первых, мне совсем не нравится выражение «нематериальный агент», поскольку оно, похоже, отражает допущения, которые еще предстоит изучить. Во-вторых, я отнюдь не начинаю с вывода и не заканчиваю последним и окончательным заключением. Но подробнее я остановлюсь на этой точке зрения в конце этого Послесловия.
На самом деле на протяжении всей моей экспериментальной и исследовательской карьеры я допускал, что вы (и лорд Эдриан, как вы сказали) считаете, «что активность высших центров и активность ментальных состояний – это одно и то же».
Корректный научный подход для нейрофизиолога в этом случае состоит в том, чтобы: пытаться доказать, что мозг объясняет разум, а разум – это ничто иное, как функция мозга. Между тем за все время анализа я не обнаружил, чтобы выдвигалось предположение о работе, осуществляемой мозговым механизмом, которая влечет за собой работу разума (глава 17). И это вопреки тому, что существует высший мозговой механизм, который, как кажется, пробуждает разум, как бы наделяя его энергией, и, в свою очередь, сам используется разумом в качестве «посланника». Поскольку я не могу дать объяснение разуму на основе вашего «допущения», я делаю вывод о необходимости рассмотреть вторую гипотезу: что человеческое существо должно быть объяснено двумя фундаментальными элементами.
Б.
Я был рад прочесть ваше обсуждение процесса мышления в интерпретации Хьюлингса Джексона в связи с проблемой сознания и того, что он называл «высшие нервные организации». Вряд ли кто-нибудь сегодня мог бы изложить «Евангелие от Неврологии» по Джону Хьюлингсу Джексону столь же хорошо, как это сделали вы. Не подумайте, что я проявляю легкомыслие или неуважение. Это совсем не так. В действительности я так же сильно обязан ему, как и вы. Думаю, что даже в большей мере.
Джексон приехал в Лондон, чтобы стать великим пророком неврологии, потому что наблюдал и изучал признаки эпилепсии в свете мозговых функций. Он предугадал истину, состоящую в том, что при каждом эпилептическом приступе происходит разряд, в сером веществе мозга высвобождается энергия. К каждому случаю он подходил как к блестящему эксперименту, призванному пролить свет на функциональные «организации» внутри мозга.
Со времен Джексона прошло сто лет. Мы могли использовать стимулирующие электроды, способные делать то, что делает эпилептический разряд, то есть активировать или сдерживать мозговые механизмы, прибавляя новые открытия к догадкам Джексона. С помощью находящихся в сознании пациентов мы закартировали моторную и сенсорную кору и дополнили их деталями. Области коры, ранее считавшиеся недействующими, сегодня опознаны как наделенные психическими функциями. Наступило время пересмотреть данные, как старые, так и новые. Для эпилепсии также характерна специфическая физиология, как это было открыто Джексоном. Все это сегодня может быть расширено. Настало время применить более четкое понимание эпилепсии, которое я очертил, к физиологии мозговых функций. Но у меня возник вопрос, должны ли мы даже сегодня говорить, как это делал Джексон, о «физиологии разума и мышления. Очевидно «нет», пока мы не вникнем глубже и не расширим свои представления о сущности разума.
В.
Конечно же вы не предполагаете, что исследователи должны сначала решить проблемы «мышления» организмов, стоящих на эволюционной лестнице ниже, чем человек, прежде чем приступить к проблеме человека! Мы узнали очень много об энграме, являющейся хранилищем человеческой памяти. Эта мельчайшая единица мозга, возможно, не могла быть обнаружена у более низших форм, лишенных дара речи. Например, стимуляция интерпретативной коры находящегося в сознании человека побуждает записи потока сознания вернуть ему прошлое, и во время процедуры стимуляции он начинает разговаривать, чтобы сказать обо всем этом.19, 20. 21, 22 (См. Труды Королевского медицинского общества, август 1968 г. Энграма в мозге человека.) Ничто не имеет большего отношения к пониманию сознания, чем то, что мы узнали с помощью стимуляции интерпретативной коры.