— Мам! Это же я! — крик вырвался из глотки раньше, чем мозг успел осознать позор этих слов.
Голос женщины дрогнул, споткнувшись на полтакта, но она тут же выровнялась, продолжая браваду о нерушимости законов Спектра. Толпа за стенами камеры ревела, предвкушая расправу, требуя крови сына своей хозяйки. Но гул оборвался резко, словно кто-то перерезал провода аудиосистемы.
— Ручаюсь за него! Карина вышла с первого ряда сидений. Девушка излучала уверенность хищника, ступающего по собственной территории, и сектанты расступились перед ней, образуя живой коридор.
Матвей перестал хныкать. Эта девчонка притащила его сюда, и теперь её слова пульсировали последней надеждой в нутре, перекрывая липкий ужас.
— Он соберёт три жертвы для Чёрной луны. По закону имеет право бросить вызов при поддержке члена общины.
Мать смотрела на Карину, пытаясь сохранить маску самообладания, но уголки губ предательски поползли вверх. Облегчение. Страх потерять наследника сменился радостью от того, что грязную работу сделает чужая кровь. Тень это заметила. В мозговом измерении она рухнула в кресло напротив чёрного экрана и заржала, сотрясаясь всем своим призрачным телом. Рта у тени не было, поэтому смех выглядел как серия странных спазмов у плоти.
— Чего ты ржёшь?! — мысленно взвыл Матвей, видя только шершавый бетон пола.
— Матушка есмь матушка! — отсмеявшись, тень вернулась обратно в черепную коробку, вальяжно развалившись. Второе эго успокоилось: сценарий складывался в их пользу. — Я осознаю последствия, мы принимаем условия Мары!
Мать молча удалилась со сцены. К кубу подошёл мужик с бородой цвета старого янтаря.
— Нет! Опять этот мурин! — тень метнулась к железной двери своего измерения, понимая, что снова предстоит работа, которой он отчаянно не хотел заниматься прямо сейчас.
— Мурин? Ты о ком? Эй?! Бородач схватил Матвея за плечо сквозь щель в механизме. Разряд тока прошёл по костям, выжигая сухожилия, отправляя парня в глухую, ватную отключку.
* * *
Цзинь!
Мерзкий звон чайной ложки о край кружки вспорол темноту. Голова взорвалась болью. Матвей лежал на продавленном жёлтом диване. На самом краю сидела Карина в топике в полоску. Она методично размешивала сахар, и каждый удар металла о фаянс резонировал с тиканьем часов на стене — 2:01. На календаре краснело число 21. Листы численника были перевёрнуты вперёд, в день, которого ещё не существовало. Скрип металла прокатился по извилинам — тень тоже прибыл, но затаился в углу, свернувшись клубком.
— Очнулся наконец, — девушка даже не подняла глаз. — Чего не сказал, что сын Мары?
Матвей резко повернул голову. Силуэт девушки двоился, плыл акварелью, прежде чем собраться в чёткий контур.
— Дверь открыта была, — продолжила Карина, игнорируя его остекленевший взгляд. — Поэтому не думай. По карманам не шарила. Тот, кто тебя вырубил, помог занести. За тачку не переживай, припарковала, где была.
Матвей пару раз моргнул, тупо пялясь на неё в ожидании объяснений.
— Знаешь… я не удивлена, что ты хотел покончить с собой. Как вообще дожил до своего возраста с такими нервами?
— О чём она? — тень высунулась наружу по пояс, став наполовину материальной. Матвей пожал плечами. Карина решила, что реакция адресована ей, хотя парень обращался к своему второму пилоту. Девушка поняла паузу правильно и начала говорить.
Она рассказывала о детях Марены — тех, кто должен умирать в детстве, чтобы переродиться духами Нави. О мужчинах-отцах, которые жили недолго. О том, как Мара питается болью, Ас смерти ждёт самоубийства жертвы, а их двором заправляет родная мать Матвея.
— Пипец, ребёнок Мары, да ещё в таком возрасте! — выдохнула Карина. — Ну ладно, остальное всё по дороге. Пора найти претендентов для спектра. Начнём с того торчка со столбняком, наркомана.
— Обязательно было вырубать? Что этот бородач сделал со мной?
— Ты про Перуна? Расслабься, он мастер своего дела. Просто разряд пустил несмертельный, чтобы ты к мамочке второй раз не ринулся. Короче! Поднимайся, и погнали. Пока действует вызов Мары, мы изгои.
Информация обрушилась цунами. Монстры под кроватью оказались делом рук собственной матери.
— Нам точно нужно в этом участвовать? Погнать надо девицу! — заверещала тень.
Матвей напомнил ему, кто именно вчера слюной брызгал, уговаривая идти за Кариной. Альтер эго заткнулось, обиженно развалившись в кресле.
— Да вот думаю, мама не простит меня…
— Я не знала, что ты её сын. Мой косяк. Дети Мары не должны жить столько.
— Проехали.
— Я поэтому и впряглась. Удостоили членства богини. У неё не было выбора перед двором. Есть правила. Она до последнего надеялась, что кто-то поручится.