— Если существуют ранги, значит этой расщеколде тоже выгодно. Ты ей ничего не должен! — тень вытаращила голубые буркала.
У Матвея появилось стойкое ощущение сна. Больничной койки. Комы.
— Мне всё мерещится, да? Боги. Жертвы. Что за чухня?
Карина принялась чертить руками в воздухе схему миров. Правь, Явь, Навь. Край-переход. Потом ткнула пальцем в свой лоб.
— На мне тоже видишь, верно? Перевернутый треугольник.
— Татуировки? Видел такие в книжках...
— Ты совсем дурной? Их простой человек не видит! Иди сюда!
Она взяла его за руку, потащила к зеркальному шкафу в прихожей. Сердце Матвея забилось где-то в горле от тепла её ладони. Они встали перед отражением. Рисунки на лице Карины не отразились в стекле.
— Я их не видел вообще. Вы оба того… Тень приблизилась к щеке девушки, принюхиваясь к несуществующим знакам.
— Ага. И всё это время молчал?
— А ты спрашивал?
Карина объясняла про знаки слуг богов, проявляющиеся только рядом с пульсацией силы. Про то, как Мара населила родной город Матвея вечной зимой, натянув одеяло Нави на себя. Про Спектр, который удваивал энергию страданий. Луч проходил через стеклянный куб, усиливая богиню.
— Выходит, отчима с сестрой запихнула в спектр? И родного отца?!
— Насчёт этого не знаю. Маленьких детей при дворе не видела. Своих чад Мара забирает в Навь.
Матвей закатал рукав свитера, разглядывая руны на браслете отчима. Карина, скорчив гримасу любопытства, дотронулась до вещицы парня. Серебряные символы солнца вспыхнули так ярко, что девушка закричала, отдергивая обожженную руку.
— Сними его! Выкинь эту дрянь!
* * *
Каждый новый день ничем не отличался от предыдущего, если смотреть снизу. Очередной поход за дозой. Деньги давно стали пылью; приоритет имели только кристаллы. Главное правило улицы: после продажи не хапнуть себе больше оговоренного объёма, иначе отстранят от работы. Уж лучше отрезанные пальцы, чем эти ломки. Парень, напоминающий ходячий труп в грязной куртке, вышел из притона. Он прихватил кое-какие препараты для отца с дочкой — крутые лекарства, которых днём с огнём не сыщешь в обычных клиниках. Сначала нужно было закинуться самому. Тайная кладовая на подземном паркинге торгового центра «Купец» служила отличным схроном. За дубликат ключей и аренду он платил порошком. Раньше был Волхв — наставник, который мог всё. После его смерти мир рухнул. Успокоение приходило только от дряни, высасывающей жизнь.
Они припарковались на стоянке «Купца». Карина сидела на пассажирском, кривя губы от боли в перебинтованной руке.
— Дожили. Ты ловчий теперь, Матвей? На всякого зверя по снасти. Только зверь твой — человек.
— Завались! Я лишь хочу поговорить с мамой.
Девушка провела инструктаж. Жертвы Чёрной Луны отмечены знаками. Задача — любым способом доставить отмеченных в дом общины.
— Как рука?
— Фигово... Ты избавился от браслета?
— Не могу. Отчим дал. Не трогай его больше.
— Пойми, эта хрень опасна для дома Мары.
Матвей провёл пальцами по гравировке. Солнце грело ладонь.
— Не слушай её, — зашептала тень изнутри черепа. — Мы сможем отбиться, если будет ловушка. Не вздумай выкидывать, попадём в капкан!
Карина скривилась, глядя на спрятанную под рукав вещицу, словно съела лимон. Ожог ныл.
— Поимка первой жертвы проста, — сказала она вслух. — Торчок с большим стажем. Винтовой нюхач. Принимает всё.
— Мать бросила тебя, а горлица эта подозрительная, — тень начала чернеть, теряя форму. — Может выйти из игры? Давай, гони её из машины.
— Она спасла меня от куба.
— Сама туда и потащила!
— Матвей? Ты слушаешь?
— Ага… — парень мысленным ударом захлопнул железную дверь ментального измерения, выбрасывая второе эго вон. Тень осталась снаружи, зацепившись когтями за косяк.
Карина продолжала вещать. Наркоман Ньюк (кликуха пошла от синтетики из фильма про робокопа) ошивался здесь. Идеальный кандидат для Спектра.
— Чёрная луна… Что это вообще значит? — тень материализовалась на асфальте рядом с машиной, возвращая привычное белое свечение.
— Шанс узнать, что с Дашкой и отцом, — ответил Матвей.
— Лучше самим действовать.
— Ну… Как знаешь.
Прошёл час. Радио трещало статикой.
— Мне скоро на смену выходить.
— Забудь об этом. На работу больше не пойдёшь!
— А жрать на какие шиши?
Девушка посмотрела на него так, что стало ясно: балласт пора скидывать.
— Двор Мары обеспечит нас всем. Сделаем дело — забудешь о работе.
Матвей смотрел через стекло. Дрищ в грязной расстёгнутой куртке. Протёртый рюкзак. Он медленно шёл мимо их серой «Лады» ко входу на подземный паркинг. Открытые участки кожи вдруг заиграли. Яркие, светящиеся символы покрывали шею, ладони, лицо. На щеке отчётливо горел чёрный круг, перечёркнутый тяжёлым серпом.