— Сомнений нет.
— Погнали тогда!
Они вышли из машины. Держались в тенях парковки, крались вдоль колонн. Хотя осторожность была излишней — цель настолько обдолбалась, что плевала на законы физики.
— Имя есть? Какой план?
— Тсс… — Карина присела на корточки, потянув Матвея за собой вниз. — Его кличут Ньюком. Говорят, дебил однажды дурь в шею пытался вколоть, как в кино.
— Очень познавательно. Что делать-то будем?
Девушка прикусила губу.
— Она боится, — констатировала тень, отделяясь от стены и направляясь к наркоше. — У нее нет идей!
— Я думал, раз ты спец по Чёрной луне...
— Я никогда раньше людей для Мары не похищала.
Началась перепалка. Карина давила на тестостерон: «Ты здоровый мужик, решай». Матвей мямлил про полицию. Тень тем временем водила хороводы вокруг Ньюка, разглядывая его, как препарированную лягушку. Наркоман был похож на мумию, шагающую к саркофагу собственного кайфа.
— Ладно, — сдался Матвей. — Проследим. Он долбит до отключки. Где упадёт, там подберём. Свяжем тупо. А если не привезём?
— Тогда жертвами спектра станем мы. Мара обряд не отменит.
— Не слушай её! Браслет отчима поможет. Вон какие ожоги ей оставил. — Тень кричала во все горло, шагая рядом с Ньюком, транслируя мысли напрямую в мозг.
Пока они шептались, цель без стыда выдвинула кирпич из стены между двумя бетонными столбами. Пакет, щепотка порошка, остальное — в тайник. Кирпич на место. Торчок пошёл дальше, пошатываясь. Матвей собрал волю в кулак и рванул следом, оставив Карину позади. Та побежала за ним секундой позже, поняв, что добыча может уйти. Но Ньюк далеко не собирался. Он остановился у невзрачной каморки уборочного инвентаря, долго копался в кармане рюкзака и достал ключ. Щёлкнул замок. Дверь осталась приоткрытой. Матвей, не думая, протиснулся внутрь.
— Он, как и ты, двери не закрывает, — съязвила тень. — Глядишь, тоже решит свести счёты с жизнью.
Помещение встретило запахом хлорки и влажной тряпки. Тучный Матвей шумно прошёл вдоль стеллажей, повалив швабры.
— Ты умеешь подкрадываться только в своих тупых играх, — не унималось альтер эго.
— Заткнись. Попробую поговорить.
Карина молча подтолкнула Матвея в спину ладошками. Парень залился краской — к нему никогда не прикасались девушки. Настрой сбился окончательно.
Ньюк не обратил внимания на вторжение. Он сидел на ящике, положив на колени разделочную доску, и старательно нарезал дорожки странного порошка трясущимися руками. Его всего колбасило, глаза закатывались. Карина сделала шаг вперёд.
— Пойдём с нами? Мы тебе товара подгоним.
Наркоман добил последнюю полоску. Медленно поднял голову. Взгляд был абсолютно пустым. Резким движением кисти он швырнул доску в девушку. Деревяшка пролетела в сантиметрах от её лица, врезавшись в стену.
— Матвей. Может, вырубишь его? — голос Карины стал тонким.
— Тресни по башке чем-нибудь.
— Ага. Иди сюда…— торчок вытащил из кармана складной нож. Щёлкнуло лезвие. Он медленно, очень медленно поднялся на ноги, покачиваясь.
— Вот черт, — тень отступила назад, становясь полупрозрачной. — Валим. Ты даже не дрался никогда! Какое похищение? А вот Ньюк точно опытный. Я ухожу!
Металлическая дверь каморки захлопнулась, отрезая путь к отступлению. Звук сработал как спусковой крючок. Чёртовы стрелки защёлкали в голове Матвея. Тик-так. Каждый удар отдавался эхом в пустой черепной коробке. Приступ паники накрыл волной, накачивая тело адреналином и сковывающим ужасом. Карина вскрикнула, но звук провалился в вакуум. Для Матвея существовал только расширенный зрачок торчка, его гнилые зубы и запах дешёвого пластика. Последнее, что узрел парень в реальном мире — улыбка Ньюка, полная нездорового, животного торжества. Затем рожа наркомана сменилась на знакомую железную дверь. Матвей открыл её, оказываясь внутри мозгового измерения.
Глава 5 ОУДАРЪ
Скрючившись на полу, Мара ждала. Ожидание было густым, как смола: оно забивало легкие и стягивало ребра невидимыми цепями. Рядом валялся скомканный клочок фотобумаги — единственный островок тепла в выстуженной комнате, который она до сих пор не решалась предать огню.
В покоях напрочь отсутствовала мебель. Смерть презирает уют. Единственными свидетелями ее одиночества стали оплывшие свечи да груды старых книг с пожелтевшими страницами. Их содержание давно истлело вместе с эпохами, но Маре нравился сладковатый запах — аромат сухой пыли, тлена и забытой памяти. Отопление сгинуло вместе с электричеством; здесь правила вечная мерзлота Нави, просачивающаяся сквозь щели.