— Да мужичок и так на грани, но гостеприимный. Всегда предложит пивка или крепенького. Если ваша Мара поможет мне и ему, то вообще круть!
— Конечно, Ньюк. Вам повезло обоим стать избранными двора.
Девушка незаметно покосилась на Матвея, давая понять: именно такую легенду должны проглотить будущие жертвы.
— Мне это категорически не нравится, Матвей. Кряж! — тень мысленно передвинула свое кресло ближе к двери, готовясь дать ментального деру. Предмет мебели растворился в воздухе и тут же собрался в новой точке пространства. Матвей воздержался от комментариев. Ему было наплевать на всех, кроме мамы. Главное, чтобы вторая жертва повела себя так же покорно, как торчок. Сын Мары до сих пор не понимал, как убедил Ньюка пойти с ними. По словам Карины, именно он, находясь в отключке, сделал вчера что-то непоправимое.
— Ладно. Доумати — не твой конек. Закончим дело, потом расспросишь свою альтушечку подробнее, — отрезала тень.
Троица синхронно вывалилась в ночь. Она была тихой, тяжелой, свинцовой. Потоки снежинок четкими белыми иглами проступали в мертвенном свете фонарей. Само белое покрывало искрилось под луной, скрывая грязь дворов. По заметенной аллее Матвей с Кариной дружно хрустели обувью вслед за Ньюком. Наркоша, как и у торгового центра, шел в расстегнутой куртке, болтая полупустым рюкзаком. Парковаться пришлось в соседнем дворе, поэтому путь занял лишние три минуты.
— Мы на месте. Домофон издох еще при царе, консьержки нет. Просто заходим.
Костлявые пальцы торчка дернули ручку. Железная дверь распахнулась с сухим щелчком, который стоял в ушах Матвея, когда просыпалась его внутренняя шизофрения. Старый грузовой лифт ждал их с открытыми створками, пугая разверстой пастью. Казалось, наркоман даже не успел поднять руку к панели, а металл уже грохнул. Кнопки этажей были выжжены зажигалкой до состояния угольной черноты, точь-в-точь зубы самого Ньюка. Среди этих спекшихся кружков пластика торчок нашел нужный и утопил его.
— Танцы, мы устроим танцы, Ты такая классная, крутишься в пространстве, Хе-хе… — пока кабина со скрежетом ползла вверх, Ньюк кинул безумный маслянистый взгляд на Карину и начал обходить ее по кругу, хищно поводя плечами.
Девушка в ужасе спряталась за спиной Матвея, вцепившись в его плечи. Парню стало неожиданно приятно чувствовать эту тяжесть, на секунду вернулась уверенность вожака, хотя связываться с торчком отчаянно не хотелось.
— Классная девчонка, я б с ней зажег, босс.
— Эмм… Послушай. С Кариной нельзя так обращаться. Она…
— Шалопут! Скажи уже этому сифозному богу, что она твоя горлица!
Лифт содрогнулся и остановился. Двери с металлическим лязгом разъехались.
— Ньюк, я не могу с тобой зажечь, ведь я девушка босса, уж прости, — Карина попыталась перехватить инициативу, но вышло неловко. Когда они вышли на пропахшую кошачьей мочой лестничную клетку, торчок продолжил свои нелепые подкаты, сдаваться он явно не собирался.
— Босс так и не сказал на этот счет ничего внятного. А я бы смог приоткрыть красотке завесу в иные миры!
— Ох, поверь, Ньюк, я её давно приоткрыла. Дождись Двора Мары, и как пообещал босс, там тебя ждет нечто невообразимое.
— Горлицу сейчас умыкнут! Ты так и будешь молчать, тряпка? Божедурье!
— Карина правду говорит. Это… Мм… Оставь ее в покое, она со мной… — Матвею пришлось собрать остатки воли в кулак, чтобы выдавить эти слова.
Он решился на это только благодаря девушке, которая первой дала зеленый свет на подобную формулировку. Она улыбнулась и подмигнула сыну Мары. Ньюк театрально развел руками.
— Мой волхв, с вами связываться будет только клинический кретин. Это хуже смерти, в общем, я умываю руки. Такс… Вот наша квартира.
Тощие пальцы коснулись звонка, но пластик лишь глухо клацнул.
— Сломался, падла… Торчок забарабанил в дерматин кулаком.
Через минуту в коридоре появилась девчонка лет четырнадцати. Медные короткие волосы стояли дыбом, лицо выражало чистую, незамутненную злобу. Она смерила взглядом Ньюка, тот в ответ растянул губы в оскале гнилых пеньков.
— Папку позови, золотце. Дай пройти. Негоже гостям стоять за порогом, сквозняк же!
— Ему плохо. Он спит.
— Ну значит, мы вовремя. Сейчас батьку станет легче. Я же не просто так прихожу его проведать, благодетель я.
Торчок нагло шагнул внутрь, бесцеремонно оттеснив подростка плечом, и махнул рукой остальным, словно ведущий трэш-шоу «По домам». О существовании девочки он не упомянул ни словом. Это стало реальной проблемой. Матвей с Кариной переглянулись. Сюрприз, о котором спрашивала девушка перед входом, материализовался в виде несовершеннолетнего препятствия. Увести человека, когда рядом свидетель, втрое сложнее. Сын Мары скрипнул зубами. Скрежет эхом пронесся по мозговой комнате, раздражая не менее встревоженное альтер эго.