Он решил остаться в реальности, не проваливаясь глубже в мозговой лабиринт — общаться можно и так. Тем более белая тень порой покидала голову сама, выходя в реальный мир. Правда, второе сознание видел только сам Матвей.
— Мерзкий тот сон… Второе сознание щелчком развернуло новый экран. Вся в крови, с неестественно вывернутой шеей, перекошенная Даша в грязном платье странно каталась по земле, дергая головой так, будто черепушка вот-вот отвалится.
— Кстати, у твоего отчима были такие же кошмары. Помнишь, он говорил? Ярослав… Второй брак мамы. Дашка ему родная дочь, неудивительно… После такого любому отцу будет не по себе, — Матвей поднялся, продолжая слушать вещание из головы.
Голос тени абсолютно неконтролируемый. Эта тварь появилась вместе с самосознанием Матвея. О белой тени парень не рассказывал никому, даже семье.
— Я не о кровных узах. Мне плевать на вашу родню. Кошмары похожи на твои по описанию. В голове — мысли о компе, как и сейчас, впрочем. В отличие от некоторых, я слушал внимательно. Наблюдал.
— Ну давай, просвети меня! — Матвей вышел в прихожую к огромному сломанному зеркальному шкафу-купе. Стены тамбура ничем не отличались от комнатных. Напротив, зиял пустой проем санузла — двери не было.
— Про родного отца информации ноль. Пропадает сводная сестра. После аналогичных снов исчезает следом твой новоиспеченный папаша-хахаль.
— Когда я пытался узнать про батю, сам знаешь… Либо оплеуха, либо наказание.
— Затем пропадает и твоя мать. Связь прослеживается слишком четко. Нужно найти ответы, пока нас самих не списали. Мы же не хотим такой участи?
— Какие «мы»?! Ты тупо сбой моего больного разума! — Матвей посмотрел в разбитое зеркало шкафа. В отражении позади него стояла белая тень. Костлявые руки с когтями уже обхватывали шею парня.
— У тебя кроме меня никого не осталось, — голубые бездны глаз сканировали самую суть. Объяснить это чувство невозможно, но они приковывали к месту.
Матвей открыл зеркальную дверцу. На полке лежал плетеный кожаный браслет.
— От отчима остался. Дал перед исчезновением, — парень застегнул подарок на запястье. Между косами кожи темнели гравировки солнечного диска и рун.
Взгляд упал на знакомую дыру в паркете — выломанная доска, которую он годами обещал себе заделать. Он знал, как это сделать, просто лень проросла сквозь паркет ржавыми гвоздями.
— Ну конечно… — фантазию разорвали когти. Белые ладони бесцеремонно погрузились Матвею прямо в макушку.
— Я же просил! Не лезь!
— Вроде взрослый мужик, а жизнь твоя… Посмотри, в кого превратился! Неухоженный, рыхлый тюфяк. Только и умеешь мечтать о бытовых делах. Хотя бы скотчем заклей эту дыру!
Матвей метнул взгляд в санузел без двери и невольно достроил в голове фантом деревянной створки.
— Ты неисправим! Живешь в своих фантазиях и виртуальных мирах. Вместо спортзала каждую неделю ходишь к психиатрам. Они тебе не помогут.
— Естественно, плод воображения говорит, что врачи бесполезны. Матвей вернулся к шкафу, захлопнул дверцу и вздрогнул: вместо собственного лица на него смотрела белая маска. — Отстань. У меня расстройство парасомнического спектра. Сомнамбулизм и обмороки. Вот и хожу к специалистам.
— Как же ты жалок! — глаза тени налились грозовым свинцом, а сам силуэт начал стремительно чернеть. — Тебе чего только не лепят эти «специалисты». Не врачи, а чумные доктора. Им проще написать бред в карте и избавиться от пациента, чем вылечить. Костлявые пальцы взъерошили жирные волосы Матвея.
Альтер эго развернуло очередной экран прямо в коридоре. На нем Матвей в нелепом обтягивающем поло с бейджем играл на компьютере посреди пустого магазина инструментов.
— Ты не соблюдаешь режим. Не вылезаешь из кокона игрового кресла ни в клубе, ни на работе. Трудишься ночным менеджером в салоне продаж, где нет никаких перспектив, только ради того, чтобы погружаться в свои цифровые бездны.
— Покупателей нет, я занимаюсь выкладкой! Не наговаривай, — Матвей свел брови, злясь, но осекся, увидев, как тень наполняется густой непроглядной чернотой, а седые волосы начинают реять от невидимого урагана.
— Слушай… Я просто хочу спрятаться от этих снов с монстрами. Лишь компьютер помогает заглушить фон.
— Ладно бы играл. Ты можешь часами пялиться в пустой монитор. Когда я прихожу, ты даже не реагируешь. Слышен только звук твоего дергающегося века.
— Потому что я болен. И ты тому прямое доказательство.
— Кажется, тебе женщину надо, — чернота внутри силуэта начала рассеиваться, глаза остались холодными.