— Помози… — Шепот обрел плотность. Он больше не просил — он дышал в затылок.
— Кто здесь? — голос Матвея дрогнул, но шаг вперед был твердым.
Сначала проступил силуэт, сотканный не из мрака, а из выжженного до синевы света. Пространство пошло рябью, как старый кинескоп, и непонятная фигура приняла знакомые очертания. Отчим Ярослав. Тот самый, что исчез несколько лет назад. Ни морщин, ни седины. Идеально целый.
— Это ты, Матвей? Как здорово… Пришел за мной! Отлично… Призыв о помощи дошел.
Ярослав открывал рот, но звук запаздывал. Слова вылетали с задержкой в пару секунд, словно реальность этого места транслировалась через умирающий роутер. Сын Мары знал этот эффект тошнотворных тормозов при фиговом интернете. Вот только помехи здесь не действовали на тень.
— Запись какая-то? Голограмма призрачного отца года? — криво усмехнулся Матвей, разглядывая отчима.
Парень понял, что Ярослав его не видит, хотят стоит совсем рядом. Даждьбог смотрел сквозь него. Пустые глаза прыгали по черным стволам, пытаясь нашарить кого-то другого.
— Слушай, мне нужна помощь, — наконец догнал звук движение губ. — Меня заперла здесь нечисть. Чтобы вырваться, нужно дотронуться до тебя. Одного касания достаточно.
Ярослав шагнул вперед, слепо щупая перед собой вязкий воздух.
— Не-не-не, я бы хорошенько подумал, — тень внутри черепа подобралась, оскалившись ментальными клыками. — Мне он никогда не нравился. И как он узнал такого раздутого? Он же видел тебя тощим задротом!
Эго Матвея подлетело близко к Ярославу. Отчим резко дернул головой. Его зрачки метнулись прямо в лицо тени, руки попытались схватить ее, но пальцы прошли сквозь пустоту. Затем взгляд снова расфокусировался.
— Сынок… Пожалуйста, вытащи меня. Я чувствую, ты где-то совсем рядом.
Матвей опустил глаза на браслет. Подарок Тарха вибрировал так сильно, что кисть начало сводить судорогой. Руны на серебре вспыхивали мертвенным белым светом, пульсируя в такт биению сердца.
— Ага! «Ну тогда ясно-понятно…» —протянула тень, тоже уставившись на артефакт.
— Дядя Ярослав? Что ты забыл в Краю? Почему вообще сюда попал?
— Решил проверить слова падшего бога? Ну и правильно! — тень юркнула обратно в сознание, оставив после себя липкое чувство тревоги.
И Ярослав начал говорить. Его речь лилась рвано, прерываемая визуальными глитчами леса. Рассказывал о матери Матвея, которая бросила всех, погубила семью, заключив союз с древней тварью.
— В каком смысле «погубила»? — глухо спросил Матвей, делая шаг назад.
— Дай руку. Потом поговорим нормально, ладно?
Сын Мары промолчал, увеличивая дистанцию.
— Эх, понятно… Послушай. Я хотел лучшего для тебя и Дашки. Договорился о жизни нам всем в Прави. Там рай, Матвей. Настоящий светлый Ирий. А ваша мать всё испоганила.
— Ты виноват в пропаже моей сестры?
— Да нет же! Ее забрала Мара. Хотела, чтобы вы протирали штаны в этой грязи, в Яви! Я пытался вытащить вас всех наверх, дать лучшую долю!
— Твой названый отец походу валит вину на других, — прошипел вернувшийся теневой паразит прямо в височную долю. — Ну ты сам смотри…
— Да какая разница, где жить? Главное ведь не место.
— Мальчик. Явь не обитель для асов. Я договорился со всеми светлыми в Прави. Тебя бы приняли, Матвей. Несмотря на то, что ты чръный.
— Чего? Черным? Так он тебя обозвал?
Отчим устало прикрыл глаза, подтверждая без слов. Мать и сын — порождения Нави. Оба черные. А благородный ас Тарх дал ему свой личный браслет, величайшую драгоценность, закрыв глаза на происхождение птенца Сирина. И единственную доченьку, которую Мара утащила во тьму.
— Превратила в отродье, — у Ярослава вдруг хлынул огонь из глазниц. Жаркие слезы сорвались с ресниц и полетели к земле. Они упали на снег с опозданием, растапливая сугробы медленно, лениво, будто само время сопротивлялось этому теплу.
— Благодаря вообще-то этому отродью, как ты выразился, я сейчас здесь стою.
— Не понял?!
Матвей рассказал о том, как Дашка спасла его от родственничка Брихаспати — мелкого огненного духа — долбанутой крысы.
— Если бы не сестра, от меня остались бы одни угольки.
— Чертова Тара со своей семейкой… — прохрипел отчим, оседая под тяжестью собственного пламени.
— Знаешь, — тихо произнес Матвей, глядя на искаженное гневом лицо. — Кажется, понятно, в чем тут дело. Мне больше ничего от тебя не надо.
Парень одним движением стащил раскаленный браслет. Металл обжег ладонь, но сын Мары швырнул его под ноги Ярославу.