— Матвееей! Я же не выберусь! Нужно, чтобы кто-то дал руку! Умоляю!
— Пока, дядя Ярослав.
— Ты сраный сын Чернобога! Порождение тьмы! Сука!
Матвей развернулся и пошел прочь, стараясь ступать как можно тяжелее. Снежинки вокруг сходили с ума: они то взрывались белой пылью, то повисали мертвым стеклом. Крики Даждьбога стихли через минуту, поглощенные лесом, а спустя час тишину снова принялся сверлить тот же бесконечный шепот.
— Я, конечно, понимаю, туга та еще, с кем не бывает, — флегматично заметила тень. — Но как теперь вернуться? И наручи зачем бросил? Золотая же вещь!
— Браслет нам больше не нужен. А я иду по волчьей тропе.
Следы маара в таких местах не истирались веками. Время здесь не текло, оно икало. Замедлялось до состояния янтарной смолы, а затем ускорялось, перескакивая через целые эпохи. Край оказался лишь перевалочным пунктом, таможней между тремя мирами. Избавившись от побрякушки светлого аса, Матвей почувствовал, как с глаз спадает пелена. Воспоминания возвращались острыми ледяными иглами.
— Всё нормально? — напряглась тень, ощущая бурю мыслей хозяина.
— Теперь да. Осознаю, кто я такой. Эта мерзкая вещица не помогала. Она подавляла мою суть, пока я добровольно носил эти цепи.
— Ого. То есть этот окаём специально подарил его? Вот те раз…
— Слышишь стрелки? Мы почти вышли из леса.
Звук нарастал — сухой, ритмичный цокот старых настенных часов из квартиры Матвея. Через пару минут он оборвался, едва сын Мары ступил на разбитый асфальт дороги недалеко от дома Велеса. Утреннее солнце ударило по глазам, превращая мистический морок в обычный пригородный лес, куда ездят жарить шашлык. У груды искореженного металла, оставшегося от взорванной машины Матвея, стояла запыхавшаяся Дашка.
— Пхахаха. Избавился от этой дряни на руке, Мор? Виделся с горе-папашей?
— Ага.
Вокруг блестел прозрачный, звонкий лед. Матвей заглянул в гладкую поверхность. На него смотрел не привычный толстячок-скуф с одышкой. Из зазеркалья скалился статный мужик: волосы потемнели, отросли до плеч, огромные обвисшие щеки исчезли, обнажив острые славянские скулы.
— Вау. Теперь точно Карина даст, дружище, — заржал внутренний паразит конем, заставляя нового Матвея смущенно кашлянуть. — Ты прям как с обложки журнала «Мужское здоровье».
— Помолчи, идиот.
— Вспомнил свое истинное имя? Морок, сын Чернобога и Мары! Птенец Сирина! У меня подарочек для тебя. Тада! — Даша отошла в сторону.
За ее спиной в массивном ледяном кубе застыла гигантская крыса. Шерсть покрылась инеем, зубы обнажились в вечном оскале.
— Правда, в таком виде он гораздо симпатичнее?
— А он не… того? Очухается?
— Птенчик, моя сила не меньше его, уж поверь. Лед Заморы просто так не растопить. Ему придется плавить его изнутри прилично, короче времени у нас вагон. Забирай.
— Нафига он мне сдался?
— Думаю, за такую безделушку Блуд вернет твою подружку. Боюсь, проблемы у нее серьезные, зря поперлась туда одна.
— Понял.
— Я бы пошла с тобой, брат, но дела. Уж прости. И так задержалась сверх меры.
— Спасибо за всё.
— Помни, Блуд уже не темный дух. Он полноценный ас. Смог, будучи простым мааром, убить проводника Края и уделать самого Даждьбога.
— Кстати, по поводу этого. Когда я встречался с отцом недавно, он…
— Ничего не говори, — жестко отрезала Дашка. — Я не воспринимаю его как отца. Тарх разрушил нашу семью, пускай вечно скитается в этом проклятом лесу. До сих пор забыть не могу, как он силком пытался забрать меня в свой паршивый Ирий.
— Дивья женщина, конечно. Нравится мне Дашка. Если вылезу из твоей башки, свататься буду, — мечтательно протянул теневой сожитель.
— Ты знаешь, где дверь.
— Смешно. Ха… Ха… Ха. Шутник!
Дети Мары крепко обнялись. Дашка звонко чмокнула брата в заросшую щетиной щеку.
— Твой поход в его двор очень рискованный. Надеюсь, Меркурий станет хорошей разменной монетой. И да… На обряд к Спектру я обязательно приду. Это наше предназначение.
Машины у Матвея больше не было. Тащить кусмище зачарованного льда на горбу до города — самоубийство. Денег на карте не водилось уже неделю, зарплату заблокировали вместе с пропусками. Выход нашелся быстро.
— Пхаха. Доставлю в лучшем виде. Под попу только подложи что-нибудь.
Матвей нашел возле мусорных баков картонку от холодильника. Положил на нее замороженную крысу, обхватил глыбу руками, прижимая к груди, как самое дорогое сокровище.
— Готов?!
Сын Мары кивнул. Дашка с сумасшедшей, счастливой улыбкой садиста толкнула брата в спину. Лед впереди взорвался, мгновенно формируя идеально гладкую трассу.