— Гой еси, сын Чернобога, — Тень С1ψ1 вылез из головы Матвея, материализуясь в тесной каморке. Из-за абсолютной черноты не было видно ни очертаний, ни глаз, лишь колышущийся силуэт, пожирающий тени. — Нужно будет кое-чего сделать. Тебе не понравится.
— И?
— Одна персона. Такая же, как я. Нужно оубить. Чтобы ускорить перерождение.
— Не понимаю, о чем ты вообще…
Матвей С1ψ1 начищал ствол готового ружья, а на грязном полу дрых Ньюк, пуская слюни изо рта.
— Да, жаль человека. Ничего, кроме веры в Иисуса, у него не осталось. — Матвей решил сменить тему, но пальцы сами собой быстрее заскользили по вороненой стали.
Тень дал понять, что с сыном божьим у него есть некая особенная, древняя договоренность. Это удивило парня. Он уже знал, что боги существовали, но не в одной вселенной. Некоторые асы умели перемещаться между мирами, поэтому люди помнили о них через легенды, принесенные из других измерений. В разных пространствах, коих было великое множество. Были и миры вообще без богов.
— Все это сложно для меня, не хочу вникать. И устранять никого не буду!
— Тебе придется, если волишь вернуть их.
— Слушай, я рад, что ты помогаешь с чертежами, но убивать не собираюсь.
— Как скажешь. Но повторюсь. Захочешь вернуть их — просто крикни, что согласен оубить брихаспати.
— Вот заладил бредни… брих… Кого блин? Не отвлекай, у меня заказ горит.
Матвей озадачился. Раньше вторая личность редко о чем-то просила, лишь помогала. Но надо сказать, парень и не заставлял его следовать за собой. Он просто безвозмездно пользовался новой, пугающей способностью. Сознание хлопнуло дверью, а оружейник продолжил молча чистить ружье. В каморке теперь слышно было лишь сопение торчка.
* * *
— Ущипни меня. Боже… Я что, сплю?! — заливаясь слезами, Карина дергала за рукав футболки Матвея С1ψ1.
— В смысле… мертвы?
— Наши мальчик с девочкой. Они умерли в утробе.
Дальше был только вакуум. Боль, истерический крик, но внутри головы. Такой, что даже Тень в своей мозговой комнате закрыл уши и распластался на полу. Все книги с полок попадали, погребая под собой библиотечный стол. Матвей не выдал на лице ни единой эмоции, но в его сознании бушевали вихри, срывающие кожу с костей. Карина, рыдая, продолжала трясти его за рукав.
— Они сказали… врач придет через три дня. Нужна будет госпитализация. На искусственные роды.
После таких новостей само мироздание рухнуло, превратившись в стеклянную пыль. Планы на будущую жизнь испепелило в момент черным пожаром. Они так хотели сына и дочь. Думали назвать Диной или Адамом. А тут удача - двойня, но все это уже не имело значения. Непростые, тяжелые, как свинец, эмоции нависли над ними, когда в обнимку лежали на том же желтом диване, пили дешевый алкоголь с любимой, у которой внутри лежали мертвые дети.
Они молча ждали дня пустых родов. Хотелось выяснить причину. Курьеры не стали забирать два крошечных плода — они не ездили в их забытый богом город. Матвею пришлось лично везти своих мертворожденных детей в центр исследования. Они с Кариной твердо решили выявить причину, и пока девушка лежала в госпитале под капельницами, он повез Дину с Адамом, уложенных в специальный бокс, обернутый в черный пакет, лично к лаборантам. Матвей не мог передать это ощущение, когда стоял с этим свертком около ресепшн, ожидая, пока его примет уставшая медсестра. Такого исхода даже представить было невозможно.
Через две недели пришел результат. Он не принес ответов. Вся информативность текста в итоговом заключении была абсолютным нулем, как бы Матвей не пытался вчитаться в отметки с цифрами, вбивая их в интернет-поисковики. Кариотипы, хромосомы, мутации — везде ни черта не обнаружено. Пустота. Врачи разводили руками, ссылаясь на слепую случайность или вероятность, словно это был неизведанный, холодный космос. Парень до последнего надеялся, что технологии уже развились настолько, что проблему можно хотя бы изучить. Походы к светилам медицины тоже не принесли плодов — все расплывчато, пальцем в небо.
Матвей переживал эти тяжелые недели в абсолютном, звенящем аду. А Цевьё терпеливо ждал. Тень уже закинул удочку, и теперь, словно на рыбалке, следил, когда дернется поплавок. Парень вспомнил про ту странную беседу, когда уже совсем сдался, похоронив надежду.
— Ты говорил, что захочу вернуть их… Что имел в виду тогда?
Звук стонущего железа открывшейся двери в его сознании не заставил себя ждать. Второе эго поймало добычу на наживку.
— Убедился? Всё твое тщание, все анализы — напрасный прах...