— Еще альтушку предложи. Постоянно зудела про девушку, пока сама однажды не испарилась, — Матвей направился в санузел, перекрикивая шум вытяжки. — Не была она матерью года, не слыла примером, но родной человек все-таки.
Он умывался над грязной раковиной, покрытой рыжими разводами ржавчины. Старую ванну покрывала чешуя грибка. Зеркала не было. Туалет зиял открытым унитазом с трещинами на сиденье.
— Хотелось бы пожалеть себя, типа бросила мать-одиночка, но мы этого не знаем. Ее тоже не нашли. Странная фигня с родственниками. Это точно связано со снами и твоим настоящим отцом.
— Я ведь тогда даже слезинки не пустил. Не терзался. Нет матери — ну и черт с ней. Все переживания ушли в кошмары под кроватью. Рыба, сестра… Теперь вот отчим повадился приходить.
Альтер эго снова включило проектор, но на этот раз обошелся без стула. Белая тень со скрещенными на груди руками наблюдала, как мужчина со светлой бородой льет огненные слезы из оранжевых вулканических глаз, растапливая снег вокруг. Это был Ярослав. Босой, одетый лишь в домотканую рубаху и шаровары, посреди бушующей лесной метели.
— Он стал сниться после мамы. Интересно, а она придет? Странно, что самого родного человека нет в кошмарах. Может, ей посчастливилось исчезнуть, как остальным… Только мне снится не кому.
— Посчастливилось исчезнуть? Белебеня выпоротокъ! — выругалась тень древним говором.
— Опять на своем старославянском выделываешься. Просил же нормально…
— Это наречие твоих предков. Лудъ! — перебило Второе сознание. — Не думай только о своей персоне! Понимаю, тебе плевать, но я имею право на существование. Если ты сдохнешь, мне тоже конец!
— Знаешь, постоянно ощущается пустота. Особенно когда ночью возвращаюсь с ночной смены в эту квартиру, — Матвей вытирал лицо жестким полотенцем. — Проваливаюсь в сон сразу. Люди покупают подписки на Смарт ТВ, а у меня собственный сериал. О рыбе, сестре и отчиме. Ждем новый сезон про мать.
Он мелькнул в отражении шкафа, выходя из ванной. Там, за стеклом, стояла тень и смотрела на него.
— Одиночество давит. Со мной никто не хочет иметь дел, считают странным. Те, кто проявлял инициативу, быстро понимали, что затея дрянь. И еще ты… Сделай одолжение… Просто…
Матвей открыл стеклянную дверцу. Второе сознание скользнуло из зазеркалья обратно в голову хозяина. Тень буквально влетела в череп, пока Матвей натягивал коричневые джоггеры. Парень напряг волю, пытаясь запечатать незваного гостя обратно в мозговую камеру, но сегодня замок не держался.
— Матвей?
Тот молча надел синее пальто, которое туго обтянуло пополневшее тело.
— Игнорируешь? Эй?! Ты чего удумал?! На внутреннем экране вспыхнула свежая фантазия Матвея: крыша, петля из троса на шее.
— Серьезно… Вымесок!
Матвей в тесном синем пальто, коричневых джоггерах, больше похожих на лосины, и невзрачных зимних ботинках вышел из квартиры. Лестница вела вверх, на крышу. Внутри черепа осталась гулкая пустота — металлическая дверь захлопнулась с лязгом, отсекая белую тень от реального мира. Оставалось лишь горькое понимание: из всей родни у него теперь есть только эта тварь. Если, конечно, творение воспаленного разума вообще стоит причислять к живым.
Глава 2. КРАI
— Матвей Ярославич, я не обычный психолог. Моя практика берет начало еще во времена расцвета позитивизма. Эриксон, Фрейд, Нансийская школа… Я знаком с их трудами не понаслышке. Вы же, насколько я понимаю, прошли обильный курс приемов. На опыте, так сказать.
В кресле напротив, скрестив ноги, сидел человек с ухоженными седыми волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке. Опрятная стриженая бородка, строгие очки в роговой оправе. Он походил на ученого-педанта. Белый халат был небрежно накинут поверх классического костюма-тройки с галстуком-бабочкой. Беседа велась в стерильно-белом помещении. Единственным ярким пятном здесь казался канареечный диван, на котором развалился Матвей.
— Посещал многих специалистов. С погружением в транс проблем нет. Я вхожу в тот минимальный процент пациентов, что легко поддаются внушению.
— То, что вы идеальный гипнотик, совершенно не важно для моей практики, — собеседник плавно жестикулировал холеными пальцами. — Я считаю, дело не только в сознании. Диссоциативное расстройство объяснимо с точки зрения квантовой физики, и никакого больного разума не существует. Мозг играет роль перехода между пространствами суперпозиций одной личности. Мы их приоткроем.
В черепе Матвея раздался знакомый лязг отодвигаемой металлической двери.
— Ого! А это уже что-то новенькое! — голос тени пронесся по синапсам со скоростью гоночного болида. Белый силуэт вылез аккуратно из головы Матвея, словно змея из мешка. Психолог заметил появление второй личности и замер, медленно поворачивая голову в сторону гостя. Тень подошла к подоконнику и принялась остервенело выскребать когтем формулу ψ3 = С1 ψ1 + С2 ψ2.