— А знаешь… Мы можем с Кариной начать заново. Попробовать еще раз. Может, ЭКО…
— Это повторится снова. И не из-за проблем у тебя или Карины. Судьба твоя — вернуть Адама с Диной, а не ковыряться в генетическом мусоре из пробирок.
— И каким образом?
Цевьё начал рассказывать про множество вселенных. О том, что некоторые асы хотели перезапуска всего сущего, но для этого необходим ряд событий, свой триггер. Для Матвея такое объяснение несло меньше информативности, чем сухой диалог с врачами о гибели нерожденных детей. Но парень осознавал: Цевьё не прост, и его предложением можно воспользоваться. Изначально Матвей думал, что он просто шизофреник, но, когда увидел, на что способно альтер эго, как оно влияет на реальный мир, останавливая пули, — понял, что это нечто иное.
— Говоришь так, словно я посвящен в твои планы. Ничего не понятно. Давай ближе к сути. Мне важны только мои дети, чье появление я ждал. Бред про богов оставь профессорам.
— Именно в данном потоке исход Дины с Адамом таков. Но… есть я. В твоем уме. Сын Чернобога. Морок.
— О? Ну, приятно познакомиться тогда! Да мне вообще плевать, кто ты!
Тень рассмеялась. Мимики из-за черноты не было видно, поэтому все звуки вылетали из него, будто из грозовой тучи. Морок напомнил, что они связаны одним сознанием, но из разных вероятностей бытия. Такие, как он и сам Матвей, могут притягивать собственные копии из других вселенных, если откроют проход.
— Так получилось, я провиновался в своем мире и очутился у тебя в черепе. Но это заслуга нас обоих.
Мозг Матвея и сила аса дадут иное решение уравнения.
— То есть ты моя копия из какой-то там по счету мультивселенной?
— Именно! Твой умь благодаря мне может принимать других гостей. И более того — переселяться в их главы после потери физической оболочки. После смерти.
— Но в этом мире мои дети не существуют. Ты предлагаешь их вернуть из иной вселенной? Или как? Не совсем догоняю.
Тень дала понять, что смерти как таковой нет. Есть закон сохранения информации. Любой след, любая вибрация души не может просто исчезнуть, даже след неродившегося ребенка. Ас предложил скрепить исходы миров с похожим течением событий, но разными вариантами. Все переменные соединятся в одну, но ту, что нужна Мороку с Матвеем. Возведут в степень необходимую вероятность, а затем заменят. Как в математике, тупо упростят уравнение, при этом сохранив воспоминания о решении.
— После твоих объяснений стало еще хуже.
Зная заранее варианты уравнения, можно копироваться туда, где необходимо. За ту остановку времени, что происходит, Тень видела сразу все решения, которые могли случиться. Дабы вернуть мертворожденных детей, вариант был только один.
— Убрать кого-то там, да? Это поможет?
— Нужно оубить брихаспати. Любой ценой. Тем более он сейчас хрупок, как стекло. Он потерял силу бога.
В ночь, когда Матвей одолжил ружье из заказа для клиентов от Ньюка, снег шел быстрее обычного, огромными, тяжелыми хлопьями, скрывая следы. Парень с длинными волосами, стоя на крыше панельной многоэтажки, глядел на далекий лес. Он готовился морально к убийству, сжимая ледяную сталь.
— Ружье мог и не брать. Оно ни к чему.
— А как, по-твоему, я должен убить его? Голыми руками? И зачем ты привел меня сюда, на ветер?
— Матвей, чего тут забыл?! — голос Карины ударил по нервам, заставив вздрогнуть.
Девушка проследила, куда ушел муж. Она очень переживала и чрезмерно, до паранойи, сталкерила за ним. После неудавшихся родов она заморочилась, что парень может сломаться, бросить ее и найти другую, здоровую.
— Да вот, любуюсь. Мм… Снегом.
— Нашел на что смотреть в такую темень…
На секунду Матвею показалось, что лес стал ближе. Черная стена деревьев придвинулась на пару метров. Было не так сильно заметно, но вскоре на этот странный феномен обратила внимание и Карина.
— Тебе не кажется, будто деревья… словно движутся в нашу сторону?
— Хм, да. Я решил, глючит от недосыпа.
— Они идуть, — Тень встала возле двери внутри мозговой комнаты, его чернота сгустилась до плотности камня.
— Цевьё, в смысле?
— Не зови меня так. Я — Морок. Ничего не бойся. Это предрешено. Все часть плана. Доверься.
Деревья из леса уже терлись тяжелыми ветками об бетонный край крыши. Пахнуло не зимней стужей, а приятным цветением луговых трав. Из пространства, разрывая ночную изморозь, вышла красивая девушка в каких-то зеленых, гниющих лохмотьях. А рядом с ней, с оглушительным грохотом, приземлился яркий предмет, ослепивший всех.
Карина завизжала, схватившись за лицо. Матвей успел закрыть любимую собственным телом, вжимая ее в ледяной рубероид. Когда зарево утихло, стало возможным разглядеть мелкое животное. Обычная крыса. Она сидела на снегу, и ее шерсть впитывала свет, накапливая немыслимую силу. Матвей единственное, что успел сделать — оттолкнуть Карину в сторону, за вентиляционную будку.