На пассажирском сиденье бледный Матвей не двигался. Глаза закатились вверх, оставив лишь влажную красноту белков, рот перекосило и безвольно открыло. Со стороны он выглядел как свежий труп, если бы не издавал глухой, кряхтящий звук — словно ворочали старый мешок с костями. Карина продолжала диалог в одни ворота:
— Или ― Карина великая гонщица, победила страх, обуздала мотор и рванула что есть мочи по трассе. Ее навыки позволили совершить сказочный манёвр. Видишь? Так появляются легенды, а по ним снимаются твои документальные фильмы.
Заметив, что парень перестал подавать признаки жизни, она дотронулась до его плеча. Тело сползло с сиденья, повиснув на ремне бесформенной массой.
— Эй? Ты как? Что с тобой? Матвей?!
* * *
Матвей уже давно не слышал девушку. Когда он открыл дверь внутри сознания, пространство резко ухнуло вниз. Ощущение было таким, будто его одновременно подбрасывают очень высоко и сталкивают в бездну. В ушах оглушительно тикал учащенный пульс, но почему-то со звуком биения тех самых стрелок, приклеенных к стене в его комнате. Тревога нарастала, становилось тяжелее дышать, нагнетались все новые порции липкого страха. Парень летел очень долго, целую вечность в полной темноте. Отсутствовало всё: ни звуков, ни запахов, только вакуум. Матвей попытался крикнуть, но ничего не вышло. Рот открывался судорожно, как у той рыбы из кошмара, правда тогда слышно было хотя бы шипение. Вдалеке под ногами виднелась маленькая желтая точка, и с приближением она проявила очертания знакомого дивана. Парень приземлился на мебель, но не покидало второе ощущение — желтый диван сам притянулся к нему, словно магнитом. Из этого странного измерения было не понять: Матвей падал вниз или предмет мебели взлетел навстречу ему. Чувства включились разом, словно рубильником. Стены из серых мозговых отростков сформировали комнату.
Парень здесь был не один. Рядом ждала его Карина, полностью обнаженная. У нее не было татуировок на лице, волосы стали русыми и длиннее. Девушка улыбнулась и потянула руками его к себе, крепко обхватив за шею. Матвей резко включился в начавшийся секс на желтом диване. Он четко ощущал ее нежную кожу, горячие затяжные поцелуи, вдохи и выдохи. Когда они меняли позы, чувствовалась какая-то легкость, словно тело было не его привычным тучным коконом. Организм стал крепче и выносливее, вместо бултыхающегося холодца и растяжек — сухие мускулы. Хотелось побыть еще в этой шкуре, чтобы дофаминовые впрыски мозгу и дальше приносили наслаждение, но Матвей почувствовал, что измерение начинает вырывать его обратно. Последнее, что он заметил перед схлопыванием реальности: стрелки на часах показывают 2:02, календарь — 2 число.
* * *
Матвей пришел в себя. Взгляд метнулся в сторону водителя, но девушка там отсутствовала. Карина, поджав колени к лицу, плакала на заднем сиденье в центре салона.
— Прости… Я это… Парень не смог сформировать предложение. Ему стало невыносимо неловко разговаривать. Ведь он занимался с ней любовью, пускай и во сне. Он не сразу понял, что что-то не так. Знакомый скрежет железной двери как нельзя кстати закрутил шестеренки сознания.
— Что ты натворил?! Туес! Почему ревёт она? — П-р-о-о-сто нево-о-о-з-м-о-о-ж-но-о. Почему ты го-во-о-о-о-р-ил как он-н-н? Не во-з-з-з-з-можно… — девушка давилась горечью, слова вылетали растянутыми, искаженными вибрацией. Она замкнулась в себе и вообще не реагировала на Матвея. Слезы лились из ее глаз, размывая тушь черными прямыми ручьями.
Матвей, закатив глаза, решился встретиться с тенью в мозговой комнате. Ему было немного не по себе, ведь он нарушил обещание никогда не открывать ту дверь.
— Явился! Обещал не предавать. В итоге свалил, как всегда, — парень подумал, что лучше первым напасть на альтер эго, чтобы смягчить ответный удар за любопытство.
— Да она гнала как ёра! Страшно было. Предательство — громкое слово. Трусость скорее. Так что не враждуй. Что в итоге произошло? Почему она плачет?
Матвей выдохнул: тень была не в курсе о его походе за дверь, значит, можно и промолчать. Парень вернулся в реальный мир, чтобы успокоить девушку. Пока он общался со вторым сознанием, снаружи за стенами автомобиля не прекращался ни на секунду рев Карины.
— Слушай… Со мной бывает. Не могу контролировать приступы. А вообще… Тоже хороша! После каждого моего ответа будешь в таком духе что-то доказывать?
— Приступы? Ты не помнишь, че делал? Реально? Мне из-за тебя пришлось встать на обочине.
— Нет. Слушай, я согласен, обморок с моим недугом — редкое явление, но что поделать.
— Ты был в сознании и общался со мной. Только вот…