Девушка удивленно посмотрела на неё.
— Мне очень жаль, — продолжила Лиз, — но я была свидетельницей вашего прощания с тем молодым человеком, который вас провожал. Я, конечно, понимаю, что это не совсем корректно с моей стороны так грубо врываться в ваши дела, но я — врач, и мне хотелось бы убедиться, что после такой стрессовой ситуации вы не чувствуете себя плохо.
— Мне бы хотелось извиниться перед вами, мэм, — вежливо ответила девушка. — Мне следовало держать себя в руках. Но это было так тяжело…
— Меня зовут — Лиз Уитни, — спокойно ответила Лиз.
— Очень приятно, — сказала девушка. — А меня — Кристина.
— Вы летите в Танзанию?
— Да… — рассеянно ответила Кристина. — Но, признаться, я не совсем уверенна, что поступаю правильно…
Она откинулась на спинку кресла и, помолчав немного, вновь обратилась к Лиз:
— Мне очень тяжело, Лиз… Очень… Знаете, я не думала, что после того, что произошло, я смогу вообще с кем-либо говорить об этом, но, пожалуйста, простите меня, я хочу сказать вам откровенно. Это бегство… То, что я сейчас делаю, это — бегство, самое настоящее бегство.
— От того самого человека?
— Его зовут Дейв… Я решила, что мы с ним должны расстаться, — Кристина нервно заломила руки. — Да, я так решила… Он умалял меня не делать этого, но я не могла остаться. Не могла…
— Пожалуйста, успокойтесь, Кристина. Я прошу вас. Вам может стать плохо. Если это причиняет вам такую боль, лучше будет, если вы не станете говорить об этом.
— Нет-нет, мне надо высказаться. Прошу вас, поговорите со мной, Лиз, я прошу вас…
— Вы его любите, Кристина? — вежливо спросила Лиз.
— Не просто люблю. Я его очень люблю, очень…
— Но, тогда, почему вы уезжаете?
— Он женат…
— Женат? И вы не сразу об этом знали? Он обманул вас?
— Нет… он меня не обманывал…, — Кристина вновь немного задумалась и затем продолжила: — Это — довольно запутанная ситуация. Мы с ним знакомы очень давно. Видите ли, я тоже врач, и по долгу службы мне приходилось принимать участие в крайне опасных научных разработках, которые проводились в Латинской Америке несколько лет назад. Незадолго до моей поездки туда к месту проведения этих разработок я познакомилась с Дейвом. Мы встречались, подумывали о женитьбе, разумеется, после того, как я вернусь в Штаты… Уезжая, я дала ему слово, что по окончании этих разработок, я уйду работать куда-нибудь в более спокойное и безопасное место, которое, к тому же, не будет связанно с такими частыми командировками. Я уехала и не переставала думать о нем. Мысль о том, что он ждет меня, помогала мне справиться со сложностями моей работы в столь чудовищных условиях. И в тот момент, когда разработка подошла к своей финальной стадии, группа наших ведущих специалистов допустила серьезную ошибку и в лаборатории произошел взрыв. Огромное здание превратилось в руины, и все мы оказались заживо погребены под ними. В течение двух первых дней из-под завалов доставали только трупы… Двадцать пять моих коллег из двадцати погибли в тот день. Следующие три дня поисков не дали результатов и я, в числе остальных пяти сотрудников лаборатории были признаны пропавшими без вести и в мой дом пришли страшные вести…
— Но, как же вы остались живы? — удивленно спросила Лиз.
— Благодаря чуду, иначе не сказать…Да… И я, и те четыре человека, что вместе со мной, находились в момент взрыва в отсеке — в зоне повышенной секретности — в помещении, расположенном в подвале лаборатории. Посторонние люди не знали о существовании этого подвала, так как ни на одном чертеже здания, он не был указан, и, разумеется, не стали нас искать. Мы отвечали за раздел эксперимента, к которому не были допущены остальные работники лаборатории. И только благодаря этому мы остались живы.
— Но как вам удалось выбраться оттуда? Ведь спасательные работы были прекращены.
— К счастью — не были. Группа специалистов из Вашингтона, заинтересованных в результатах эксперимента, потребовала продолжения работ по расчистке завалов, если не с целью обнаружения оставшихся в живых сотрудников, то, по крайней мере, для спасения хоть каких-то материально-технических средств. И на пятый день после взрыва мы, уже начавшие испытывать недостаток кислорода, наконец-то увидели солнце.
— И вы вернулись домой…
— Увы, нет… Эта программа относилась к разряду секретных. Люди из Вашингтона были заинтересованы в необходимой информации, полученной нами в результате проведения эксперимента для его дальнейшего завершения. И, поскольку разработки были особо секретными, нас поместили в закрытую клинику, после чего отправили на другой объект для завершения ранее начатой работы.
— И ваши родные не знали о том, что вы остались живы?
— Тогда — не знали. Только спустя четыре года я смогла вернуться, наконец, к себе домой, окончательно решив покончить со столь опасной деятельностью. Нет необходимости говорить о том, насколько рады были мои родные вновь увидеть меня живой и здоровой.
— Могу себе представить…
— Да, но… меня ожидал страшный удар… Дейв был женат…
— Он думал, что вы погибли, долго о вас думал, впал в отчаяние, но потом, спустя какое-то время, нашел утешение у женщины…
— Почти так… Когда он увидел меня, на него было жалко смотреть…Никогда ещё мне не приходилось видеть такого отчаяния…
— Но вы и сами были в таком же состоянии.
— Не в момент нашей встречи… Тогда я еще ничего не знала о его браке… Мои родители не решались рассказать мне об этом сами. Я думала, что он таким странным образом выражает радость по поводу нашей встречи. Ему было трудно это сделать, но он сам рассказал мне все. Когда я узнала об этом, подумала, что наступает конец…
— И ничего нельзя было сделать, изменить? Он успел полюбить эту женщину?
— Она ждала ребенка… Он вот-вот должен родиться. Поняв, что все кончено, я решила расстаться… Конец всей этой историй вы, к сожалению, видели сами…
— Очень сложная ситуация…
— Ситуация? Нет, это, пожалуй, — настоящая трагедия… Это — конец…
— Не стоит отчаиваться. Вы ещё очень молоды…
Кристина промолчала.
— И что вы теперь думаете делать? — продолжила Лиз.
— Не знаю… Откровенно говоря, не знаю…
— Но вы куда-то летите…
— Едва ли я сама точно знаю, куда лечу, Лиз…
— Но самолет, в котором вы находитесь, имеет совершенно определенный пункт конечного назначения. И, вероятно, покупая билет на этот самолет, вы не могли этого не знать… Значит, вы каким-то образом решили, что полетите именно в Африку…
— Да, я решила… Если можно так сказать…
— Что это значит?
— Я сидела дома, думая обо всем этом. И пришла к выводу, что самым правильным решением будет уехать, как можно быстрее и как можно дальше… Я подошла с закрытыми глазами к карте и в прямом смысле слова наугад ткнула в неё пальцем. Оказалось, что я попала в юго-восточную часть Африки. Таким образом, я здесь, в самолете, лечу неизвестно куда и неизвестно зачем…
— Но что вы будете делать, когда самолет сядет?
— Пойду работать в красный крест врачом, или медсестрой… Или придумаю что-нибудь ещё. Я доверилась судьбе, и судьба забросила меня в этот самолет…
— У вас уже есть предварительная договоренность?
— Нет…, — ответила Кристина и на несколько секунд задумалась. — Вы тоже считаете это безумием?
— Это, видимо, даже больше, чем безумие, дорогая Кристина. Но не мне вас судить и ругать… Не думаю, что это сколько-нибудь интересно и целесообразно… Я думаю, что будет лучше, если мы сейчас вместе немного подумаем о вас.
— То есть?
— Вы сказали, что место, в которое вы направляетесь, было выбрано наугад, что, в принципе, означает, что вам совершенно все равно, куда лететь?
— Да…
— В таком случае, я предлагаю вам присоединиться ко мне. Не могу гарантировать вам решение всех ваших проблем, но, исходя из того, что мне известно, могу вас заверить, что встретят нас по высшему разряду! И потом, кто знает, может быть, в лаборатории моего друга найдется место для квалифицированного специалиста, имевшего опыт работы над чрезвычайно секретными медицинскими разработками!