И прежде чем Смит эякулировал…
Она остановилась.
Какого черта ты делаешь! — Смит хотел орать. Почему она остановилась? Её глаза умоляли его, страстное лицо в обрамлении душистых светлых волос поднялось вверх.
— Вы были хорошим мальчиком, правда мистер Смит? Bы готовы, да?
Взбешённый Смит ахнул от нелепого вопроса, указал на свой, бесспорно, возбужденный член.
— Ради Бога, разве не похоже, что я готов кончить?
Она поднесла палец к губам.
— Я не это имела в виду, мистер Смит, — её губы приблизились к его уху. — Я имею в виду… готовы ли Bы?
Смита словно камнем ударили по голове.
Готов… Готовы ли Bы?
Память Смита медленно тикала. Кошмар. Дженни…
Что сказала Дженни в кошмаре? Что-то насчёт… готовности? Точно…
Огромная грудь Донны нависла над его лицом. Она запустила свои пальцы ему в волосы.
— О, мистер Смит, — прошептала она. — Пожалуйста, скажите мне, что Bы были хорошим мальчиком. Пожалуйста… скажите мне, что Bы готовы.
Готов? Да, я был готов, как никогда, ты — дразнящая, непостоянная сука, — думал Смит, ведя «Бьюик» домой. Насколько ещё более готовым он мог быть? Динама! Злая, хитрая шлюха! Она подвела его к краю пропасти, а потом оставила висеть, как какую-то одежду на бельевой верёвке. Она «зарядила» меня, это точно…
Но потом она ушла. Смит недоверчиво смотрел ей вслед, пока она открывала дверцу машины, вылезала и уходила, оставив его со спущенными штанами и покачивающимся между ног «стояком».
Женщины — такие злобные суки, — мрачно подумал он. — Раздразнила моего «петушка» и свалила. Маленькая, грязная членососка…
Когда он вернулся домой, голова снова начала раскалываться от боли. Джинни лежала перед телевизором в гостиной, скрестив лодыжки. Она с восхищением смотрела повтор «Звездного Пути».
— Они украли мозг Спока, пап! — при появлении отца она явно забеспокоилась.
Повезло Споку, — подумал Смит. Он вспомнил этот эпизод.
— Не волнуйся, милая. Думаю, Боунс спасёт его, — утешил он дочь.
Как насчёт того, чтобы забрать мой мозг вместе с этой ебучей головной болью!
— Надеюсь, они поймают тех, кто свалил это дерьмо, — проворчал Смит жене, которая, как обычно, готовила ужин в их «Jenn-Air». — Я имею в виду, Господи, неужели они не могли выбросить его в Джерси, как все нормальные люди?
— Я уверена, что они поймают их, дорогой, — заверила его Мари. — Так почему бы тебе просто не расслабиться?
Когда Смит сел за стол, Мари подошла и потёрла ему виски.
— Не будешь сегодня наблюдать за птицами, дорогой?
— Не-а, — ответил Смит, сглатывая чувство вины, словно ком мокроты.
— Как твоя головная боль?
— Ну… — Смит замолчал. Он же не говорил ей о своей головной боли. — Откуда ты знаешь, что у меня болит голова?
— Ты сам сказал.
— Разве? — засомневался Смит.
— Сегодня днём, когда ты мне звонил. Ты что не помнишь? Ты звонил мне, чтобы спросить, не приезжал ли кто-нибудь по поводу того контейнера, и я сказала тебе, что здесь полиция и люди из «ЕРА»…
— Да, точно, — вспомнил Смит — Я помню. Извини, просто эта боль убивает меня. Я весь день не в себе из-за неё.
Ему было нелегко из-за своего хобби. А любовь Мари, её забота о нём заставили Смита чувствовать себя ещё хуже. Пятнадцать минут назад я позволил блондинке отсосать мой член, а она даже не дала мне кончить… что сo мной было не так?
Дары его жизни были слишком очевидными для него. У него есть любящая жена, милая маленькая дочь, дом.
Но, Мари никогда не будет выглядеть, как фотомодель в купальнике, с её грудью, не такой большой, как у Донны, ее задница немного обвисла, и она стала немного шире в талии. Но… она любит его, несмотря ни на что. Она подарила ему прекрасную дочь и замечательную жизнь. Она была настоящей, и ее любовь была искренней. Разве должно ещё что-то иметь значения для него? Ведь девушка, живущая по соседству, была просто хорошенькой, в каком-то смысле птицей, черношеим синим соловьём, не более реальной для Смита, чем августовский разворот «Пентхауса».