— Ещё не поздно, папочка.
Да, конечно, — подумал Смит. — Конечно!
Над ним бушевал лунный свет.
Джинни кивнула.
Смит уткнулся лицом в комковатую белую жижу и принялся за еду.
Джинни лежала на ковре перед телевизором, подперев руками подбородок. «Звездный Путь» был ее любимым сериалом. Слава Богу, Боунс вернул мозг Спока в прошлой серии.
Наверху Смит был в восторге.
— Я не могу поверить.
— Что, дорогой?
— Черношеий синий соловей. Круто.
Он положил бинокль и лёг рядом с Донной. Теперь осталось недолго. Она поцеловала его и улыбнулась. Смит тоже улыбнулся и нежно погладил огромный живот под ночной рубашкой. Он был раздутый, красивый, натянутый и такой тёплый.
Он приложил к нему ухо и прислушался. Он слышал их там.
Донна заснула в его объятиях. Смит погладил драгоценный живот. Ему не терпелось увидеть, что из него выйдет…
Не тот парень
(Перевод: Zanahorras)
— Мы изрядно попортили его, — заметила Уэндлин.
Рена ухмыльнулась.
— Ага. Классно, да?
Ни одна из женщин, кстати, не носила трусиков. Когда каждая из них наклонилась над большим открытым багажником глиняно-красного «Малибу» 76-го года, этот факт был бы очевиден любому зрителю. Не то, чтобы рядом со старым Мостом Губернатора в 4:30 утра были зеваки. Тем не менее, чем дальше эти две женщины наклонялись, тем больше их задницы, т. е. булочки, т. е. ягодичные мышцы, т. е. попки выглядывали из-под их коротеньких юбочек. Рена носила обтягивающую синюю кожу. Уэндлин носила более зрелую «Ralph Lauren» чайно-морского цвета.
— Этот был смешной, — сказала Рена.
— Ага, — согласилась Уэндлин. — Горлопан и каламбурщик.
Рена хихикнула:
— Одним долбоебом-красавчиком, оскорбляющим женское общество, меньше.
Лунный свет, колеблющийся через высокие деревья, высвечивал пятнами их вытянутые спины и ноги. Где-то ухнула сова. Прямо под ними пологий ручей бурлил по камням.
Они обе надели латексные перчатки, когда склонились над трупом; только потому, что они были импульсивными, не означало, что они были тупыми. Они прочитали все об углекислородных лазерах полиции штата и специальных процедурах со смолой, которые могут снять отпечатки пальцев с человеческой кожи. Не может быть, чтобы этих двух девах поймали. Уэндлин не могла представить себе ничего более ужасного: жизнь в государственной тюряге, в сточной канаве, за стеной. Она не была против женских удовольствий, но каждую ночь вылизывать, покрытую коркой, пизду 150-килограмовой «мамы» из тюремного блока было ей не по кайфу. Конечно же, нет.
— Дерьмо! — вдруг забеспокоилась Рена. — Где его…
Уэндлин, свирепо взглянув, застыла с плоскогубцами.
— Боже, иногда ты такая невнимательная, Рена! Лучше бы тебе найти его! Ты оставила его в доме?
— Уфф, — Рена моргнула. — Не думаю.
— Как насчет твоей сумочки? Может ты положила его в свою сумочку?
— Уфффффф…
— Рена, честное слово, ты должна стоять перед вентилятором, чтобы выветрить воздух в своей голове!
— Ну прости! — скулила Рена, собираясь пустить слезу. — Я не помню, что я с ним сделала!
Уэндлин покачала головой. Дети, — отмахнулась она. Так недальновидно. Рене было всего 23, и она бывала взбалмошной. Уэндлин, на шесть лет старше, рассматривала ее в каком-то смысле как сестру, по крайней мере, когда они не облизывали вагинальные бороздки друг друга. Сестры обычно не занимаются такими практиками. Это была скорее эзотерическая вещь, возможно, психическая/социальная связь. Они были сестрами эфира.
Как звали того парня? Уилл? — задумалась Уэндлин. У нее всегда было плохо с именами. Уолт. Точно. Это оно. Они без особых усилий «сняли» Уолта в «Кэггис», одном из шумных танцевальных клубов в центре города. Уолт был одним из тех парней, которые слишком симпатичные, чтобы быть хорошими. Рена и Уэндлин тоже не были зачуханными сами по себе, чтобы вы понимали, у них было все необходимое, чтобы притягивать к себе: как красотой, так и вашим удовольствием. Рена была стройная, подтянутая, с алебастровой кожей, с коротко стриженными, блестящими черными волосами. Уэндлин выглядела более крепкой, большой, сильной, фигуристое тело из плюшевой плоти, с шелково-прямыми белыми волосами, жемчужно-голубыми глазами и свежими линиями загара. У них редко были проблемы с выбором, и они всегда были тщательны и осторожны, чтобы их не видели уходящими с жертвой. Что ж, возможно, сейчас стоит отметить, что Уэндлин и Рена были не только разносторонними, ненасытными, привлекательными и очень сексуальными женщинами, они также были тем, что психиатры клинически назвали «систематизированной стадией социопатии с острыми эротоманскими импульсами». Секс-убийцы — было бы более красноречивым ярлыком. Душегубки. Безупречные сумасшедшие психо-суки с красивыми попками…