— Нам нет нужды драться. Тсмуке а карр не предавала нас. И не желает нам смерти.
— Тогда почему ты здесь? А не слушаешь ее разговор с чужаком?
— Лауну ближе.
— Но не ты, — Уэу пыталась давить на самолюбие юноши.
— Я буду там, где мне приказали быть! — отрезал Хийик, указывая пальцем на землю.
— Предатель, — Уэу говорила уверенно и спокойно. — Мы всем Кланом тебя искали… А ты нас предал.
— Это вы предали Тсмуке а карр! — лекарь оттолкнул копье лезвием клинка. Тяжесть в груди не давала ему напасть. — Она кидалась за мной по струи сока тъумтсэулл! Была готова тащить на себе Лауну! Она ТЕБЕ ЖИЗНЬ СПАСЛА! Вспомни, КТО прислал Лин! Эйва! Ты сомневаешься в решениях МАТЕРИ, Уэу?!
— А если это испытание? Если МАТЬ снова проверяет нас? Мы уже верили чужакам, — Уэу смутилась, но быстро пришла в себя.
— Лин — не Сноходец, — парировал лекарь.
— Откуда знаешь?
Хийик знал. Ему рассказали Оматикайя. Благодаря любопытству детей, которые пытались разбудить чужака ночью и получили несколько хороших подзатыльников от родителей, удалось выяснить одну слабость, характерную только для Сноходца. Чужак не просыпался ночью. Он не притворялся. Цахик проверяла. Как будто душа покидала тело. Лин же, напротив, спала очень чутко. Особенно в последние дни.
— Говори! — требовала ответа Уэу.
— Знаю, — Хийик посчитал глупостью сообщать такое тому, кто стремится убивать при первой же возможности.
Уэу рассмеялась.
— Вот! Ты такой же, как и она. Все скрываешь. Ты отравлен ее ядом.
— Выясним, кто прав, — лекарь взвесил меч в руке.
— С радостью. Но, — поморщилась воительница, — меня не поблагодарят Хукато, твой брат. Да и Эйтукан запретил вас трогать.
До Хийика сразу дошел ВЕСЬ смысл ее слов.
— Значит, предатель — я? А Оло’эйктана сменили вы.
— Мы помогаем другому Клану не погибнуть! А ты пошел за той, кто его уничтожит! Дороги назад нет, Хийик! — взмахнув копьем, она попятилась назад и скрылась в листве.
— Правда — нет, — преследовать Уэу лекарь не собирался.
***
Отряд продвигался по следам бойни: несколько трупов ленай’га находились на небольшом расстоянии друг от друга. В воздухе гремели выстрелы. Было очевидно, что Таутутэ, пересекшие границу, сражались с кем-то. Нет, На’ви не собирались их спасать. Целью отряда было убедиться, что чужаки не нанесут еще больше вреда.
В составе группы были и двое новоприбывших магов. Фтуэ’эконг покачивал бола в руках, бесшумно приминая стопами траву. На всякий случай к поясу воина был прикреплен топор.
Уэу шла позади воина с копьем в руке и клинками в ножнах на поясе.
Руководил отрядом Тсу’тей. Он не был в восторге от пополнения, но перечить Эйтукану не стал.
Когда они достигли места, оказалось, что для Таутутэ все было кончено. Выживший в бою ленай’га двумя пастями пожирал тело чужака. Остальные бездыханными лежали в траве, лужах грязи, кустах и под корнями деревьев. Неподалеку горело пламя.
— Проверьте, — кивнул новичкам Тсу’тей. Вопрос о неподчинении даже не стоял.
Уэу и Фтуэ’эконг скрылись от других, чтобы в итоге увидеть перевернутого на бок металлического зверя с круглыми лапами. Почерневшее от копоти страшное создание пожирали языки пламени.
— Нужно отрезать огню путь, — потянулся к топору Фтуэ’эконг.
— Не торопись. Я сообщу и вернусь, — Уэу притормозила соплеменника.
Она собиралась уйти, когда от горевшего механизма раздался хлопок, и кусок обшивки полетел прямо в ее сторону.
Уэу не успела понять ничего. Она вскинула руки перед собой и приготовилась к боли. Но… Ее не было! Рядом вскрикнул и повалился на колени Фтуэ’эконг. Из его лопатки и плеча торчали кусочки почерневшего металла. Еще пара покрупнее валялась рядом. Они не были достаточно острыми, чтобы вонзиться в тело. Воин сумел развернуться, но не спрятаться.
— Врртэп! — шипел он сквозь зубы, держась за больную конечность.
Невредимая Уэу, вокруг которой россыпью лежали на траве осколки, растерянно смотрела на ладони. Восстановив самообладание хоть немного, она бросилась к мужчине.
Дело было плохо, мягко говоря: утыканная «шипами» спина Фтуэ’эконга кровоточила. Малейшее движение рукой вызывало боль и увеличение числа ругательств. Осколки было необходимо извлечь, но не находясь рядом с огнем с одной стороны и ленай’га с другой.
Зашевелились кусты. Уэу вскочила, загородив раненого и выставив копье. Дух земли молчал, не сообщая об угрозе. Впрочем, вероятно, все дело было в отвратительной связи у Уэу.
Слава Эйве, гостем оказался не ленай’га, а один из воинов Оматикайя. Он сообщил, что зверя пришлось убить, поскольку тот встревожился от хлопка и заметил отряд.
— Фтуэ’эконгу нужна помощь, — жизненный опыт Уэу позволял ей извлечь осколки. Но не на ходу. Процесс в любом случае обещал быть болезненным и должен был вытянуть из мужчины последние силы. Говорить о его дальнейшем участии в обходе территории не стоило.
Возражений не прозвучало. Уэу подвесила копье через плечо, как Оматикайя делали с луком, и подставила другое Фтуэ’эконгу, помогая ему подняться.
— Вставай. Ты сможешь посадить его на па’ли? — обратилась она к воину по имени Суаута.
— Ты не командуешь здесь, — вскинул подбородок На’ви.
— Он ранен. Не сможет сражаться. Будет только мешать, — несмотря на недовольство Уэу легко давался спокойный тон. Когда она хотела уязвить, разозлить или напугать, она нарочно пренебрегала им. — Скажи Тсу’тею. Мы подождем.
Издав презрительный хмык, воин скрылся.
— Как ты? — выдавил Фтуэ’эконг.
— Невредима, — она следила, чтобы никто из них не наступил на оставшиеся на земле куски.
— Значит?.. — он поберег силы, предполагая, что Уэу поймёт его вопрос.
— Не знаю, что случилось.
— Металл тебя слушается. Ты… — ему пришлось прерваться, чтобы переждать приступ жжения, — попала в меня.
— Молчи.
— Осколки впились дважды, — настаивал воин. — Врртэп! Посмотри на землю.
— Даже если так. Это ничего не меняет, — тащила его за собой Уэу.
— ЭТО меняет ВСЕ! Ты не можешь контролировать этот дар. Тебе нужна помощь Лин.
— Нет! — повысила голос женщина. — Не смей!
— Я не хочу, чтобы ты возвращалась. Но и чтобы ранила меня или Танхи, или Хукато тоже не желаю.
Уэу прикусила губу. Он был прав. Прав врртэп его подери! Но сейчас на первом месте стояло его спасение. Хоть Уэу и зарекалась лечить в присутствии Цахик или Хийика, тут выбора не было вообще. Полелеять свое потерянное прошлое можно было и позже.
***
Лин была в полной растерянности: у Уэу проявились способности к магии металла. С другой стороны, именно такому развитию событий могла поспособствовать Эйва.
Бейфонг была в ловушке. Учить Уэу контролю значило увеличивать ее опасностью для Салли, Норма, Огустин и самой Лин. Однако оставлять все, как оно есть, было не менее опасно. Раненый Фтуэ’эконг являлся тому прямым доказательством. Лин чувствовала, что он не солгал. Проще всего было убить Уэу — закрыть вопрос раз и навсегда. Но теперь, когда некоторые маги перешли под крыло Эйтукана, устранить их без последствий не представлялось возможным. И, что важнее, Лин сомневалась в том, что у нее хватило бы моральных сил для убийства этой женщины. К сожалению, Бейфонг была неосторожна и подпустила ее слишком близко. Но даже если бы Лин отважилась, кто мог гарантировать, что вслед за Уэу другие отщепенцы не приобретут способности к магии металла?
Когда настало время огласить решение, Фтуэ’эконг лично явился его услышать. И Лин ни чуть не полегчало его вида.
— Напомню: ты сказал, что лучше умрешь, чем примешь помощь, — Бейфонг предпочитала стоять, смотря на преклонившего колено воина. Она считала это малой платой за лицемерие.
«Сначала пошлете Унаги в пасть, а потом приходите плакаться! Я — не благотворительный фонд».
— Речь не обо мне! — вскинулся Фтуэ’эконг. – Она опасна для ВСЕХ!
«Правильно. Тебе будет лучше, если она будет опасна только для меня и аватаров».