Было кое-что, в чем Цахик не признавался никому и не собирался: его снедал страх. Страх перед неконтролируемым даром его братьев и сестер. Разумеется, терзался не один юноша. И пусть никто не говорил вслух, но не подскакивать при каждом неосторожном движении одаренного было непросто. К счастью, благодаря Лин, Мипьи и, как ни странно, Хийику Тинин’ро преодолел эту преграду.
Шаман душил в себе страхи. И даже попросил Лин спуститься с ним под землю. Это было ужасно. Не так, как с полетами. Однако Тинин’ро отлично понимал, что прорыть путь наверх самостоятельно не сумел бы. Он, дурак, даже светильник не захватил! И оказался совершенно слеп. Всем, что давало надежду на прозрение и новый глоток свежего воздуха, была Лин.
Он помнил, как пришлось шарить ладонями по холодной почве. Слушать дыхание единственного, кто был рядом. Слушать голос. Он хотел понять, как она видит мир. Демон с тем, что Лин считала шамана глупцом. Он был рад, что спустился. Нет, пребывание под землей не полюбилось. Однако Тинин’ро чувствовал: он стал чуть ближе.
Лин не нежничала с ним. Не была милой. Зато, если помощь требовалась, Тинин’ро ее получал. Сестра называла его занозой в заднице и шла помогать. Могла высказаться, если он ее спрашивал или впадал в явное уныние. И всегда говорила, что делает это только во благо Клана. По мнению Тинин’ро, было проще убить нынешнего Цахик и выбрать нового или новую. Он был с собой честен. Старался, во всяком случае. Он бы даже попросил Уэу вернуться, если бы она могла. Но отрезанная от своего прошлого, несостоявшаяся Цахик была по самые уши в собственных проблемах.
Тинин’ро узнал про Уэу и Лин совершенно случайно. И не вмешивался. Он вообще мало говорил о сестре с кем-то. Да и она не особо долго говорила с ним. Разговоры в большинстве своем были короткими, если не касались обсуждения проблем. Но это же Лин. Не стоило требовать от нее слишком многого. Он научился ценить доверенное. Он старался беречь того, кого дала им Мать.
Тинин’ро просто ненавидел себя за то, что во время побега сестры, преградил ей путь. Как никто другой шаман понимал, что значило отвечать за чужую смерть. И не желал такой судьбы для Лин. И все же… Мать сказала свое слово.
— Прости, что не дал уйти. Береги себя, тсмуке… — прошептал он, сжимая металлическую цепь на шее. Это был подарок сестры. Плод ее стараний и руководства Тсулфэту.
***
Джейк не мог уснуть. После праздника ему стало еще пакостнее. Он часто проводил ночи без сна.
«Повеселился за чужой счет, м*дак?»
Он не мог не возвращаться в аватар. А вернувшись, не мог не думать. Не думать, что собственноручно копает могилу тем, кто его принял. Особенно Нейтири.
Джейк не понял, когда это произошло. Когда жизнь «там» из разведки переросла в большее?
— Нам нечего им предложить, — исповедовался он своему видео-дневнику. А кому еще сказать? Сказать, что их миссия — полная хр*нь. От начала и до конца. Что На’ви ни люди, ни их техника нах*й не сдались!
«Если полковник услышит — мне п*зда…»
Морпех не знал, как ему поступить. Оказаться верным своей родине и потерять все, что у него сейчас есть или? Черт возьми — да! Да! Он прикипел к аватару. Вплавился в него. Он больше не был солдатом без ног, он был Жейк’сулли, который готовился стать Таронью!
«Бл*ть! Какой же бред! Томми, подставил ты меня!»
Казалось бы, чего здесь сложного? Есть приказ. Есть необходимость в ногах. Есть обреченный народ. Как бы Джейк ни хотел, в одиночку он не сумел бы отвоевать весь Клан и Пандору.
«Эйва, у тебя чертовски х*рово с выбором?»
— Да пойми ты! — говорила ему Труди в энный раз. — Все что, мы можем — это выиграть немного времени, — показывала она флэшку, которую они с Джейком мечтали засунуть полковнику в задницу!
Труди так же знала, к чему все идет. И воняло самым что ни на есть настоящим д*рьмом! Но когда работа контрактника была НЕ д*рьмом?
«Нах*ра же я сунулась к ученым, а?! А теперь все! Грейс не чужая. И даже Норм… »
У пилота было время подумать. И она, послав все к чертям, решила дать Спеллману второй шанс! Может им вообще суждено было сдохнуть через пару дней?
«С тем же «позитивным настроем» можно выстрелить полковнику в еб*ло. Была ни была!»
***
За’о был напряжен. В конце концов, он направлялся туда, где его не ждали. Скорее, даже наоборот. И вряд ли икран помог бы ему уравнять шансы. С некоторых пор зверь просто… боялся Лин. И не зря. Но его хозяин упорно нарывался.
Собравшись с мыслями, За’о спикировал вниз. Он не хотел говорить с Лин при Оматикайя. Но если не члены Клана Голубой флейты, то одаренные были рядом. Дожидаться подходящего момента просто не осталось времени.
За’о был настроен решительно. Он долго думал. Над тем, почему Эйва не встала на его сторону. Почему она оставила Лин здесь. Может, потому что жизнь целого Клана стоила больше, чем паршивая его собственная?
Парящие горы приютили его ненадолго. В отличие от родины За’о, в Айрам алусинг жили только икраны. В большинстве своем те, кто еще не был связан с Таронью. Они не нападали на него, видя рядом своего сородича, но и не позволяли страннику приблизиться. Предпочитали отступать, недовольно визжа.
Чужак… Да он был здесь чужим. Забавно, как все обернулось.
Он иногда заглядывал в деревню, но не оставался на ночь. Никто не гнал его, но За’о чувствовал себя тем, кто заслуживал, чтобы ему за шиворот бросили парочку кали’уэйя. Ведь он превознес свою собственную судьбу выше судеб других. Высокомерие? Наверное. Они слишком много слушал ветер и слишком мало собственную голову. Иногда… нельзя отдаваться потоку. Иногда нужно выбирать самому.
В горах странник был не единственным чужаком: он видел гигантских фальшивых насекомых, в чревах которых сидели Небесные Люди… Странное название. Они умели летать, но для Небесного Народа они слишком отчаянно вгрызались в земную твердь. За’о же, необремененный теперь ничем, из интереса подглядывал за странными непонятными существами. И нашел!.. Он нашел гнездо. Гнездо чужаков. Оно располагалось достаточно высоко, на одном из небольших монолитов, прятавшихся среди облаков.
Надо сказать, далось это страннику весьма нелегко. Подлетать близко было опасно, а когда На’ви попробовал следовать по пути скрывшегося из вида «насекомого», икран дернулся назад, но, повинуясь воле наездника, все-таки сдался. Среди облаков практически ничего не было видно. Но привычные к таким вывертам природы глаза За’о сумели выхватить из гущи пара довольно странные жилища, стоявшие на ногах и притиравшиеся боками друг к другу. Или это были части одного целого? Развеять сомнения у За’о не было возможности. Он не рисковал и не сближался с плавучим «островком». Во-первых, даже при слабой видимости икрана вполне можно было заметить с небольшого расстояния. Во-вторых, крылатый друг странника все еще желал убраться подальше — За’о чувствовал это через связь. Он уже собирался улетать, когда из убежища показалась подозрительно «родственная» голова. Странник дураком не был и не обманывался, что в подобном месте обитают На’ви. И он готов был откусить собственный цвин, если видел не Сноходцев! Наконец, странник дал команду лететь прочь, чем обрадовал икрана.
За’о раздумывал, как распорядиться новыми знаниями, и не нашел ничего лучше, чем рассказать о случившемся Лин. Он был ей должен. В конце концов, она явно спасла ему жизнь во время их боя. Иначе как странник оказался на земле целым, рядом с Лин и без собственного зверя? Он тогда счел своего икрана погибшим. Но в тот раз пронесло. Может быть, не зря?
***
Грейс слышала. Она слышала обрывок речи Джейка, когда морпех делал запись в дневнике, полагая, что Огустин еще не отключилась от аватара. Она тогда лежала в капсуле и не хотела вставать после проведенного праздника.
Увы, засыпать в блоке связи было не лучшей идеей. Пришлось вставать. Салли думал, что его не услышали. Вероятно, передавшееся от аватара опьянение сделало солдата неосторожным.