— Не туго? — отступив на шаг, спросила Лин.
Грейс потянула за трос, повертела, сделала пару-тройку вдохов.
— Все… нормально.
«Да! Куда уж нормальнее?! Я всего лишь под землей. На поводке. Вместе с… д*лбаным магом!»
— Значит, идем. Я буду предупреждать вас, если резко остановлюсь. Почувствуете боль, слабость — постарайтесь предупредить. Иногда будем прерываться. Может быть, выйдем подышать. Вопросы?
— Никаких, — одну ладонь Грейс приложила к стене, другой кистью взялась за трос, чтобы ощущать натяжение.
— За мной. Не пугайтесь. Грохот, который вы услышите — в большинстве случаем мой, — проинструктировала Лин, напоследок.
Некоторое время Огустин слушала только шарканье, громыхающее скольжение пластов земли, чужое дыхание. Иногда под ногами или под ладонями ощущались неровности: корни, уцелевшие черви или что-то еще. Бейфонг, очевидно, не стремилась к идеалу, а просто проламывала себе путь.
Грейс несмотря на всю хр*новость ситуации не могла отделаться от мысли, что сегодня ей довелось наблюдать как минимум два малоизвестных науке феномена: нейронную связь со зверем и проявление дара Бейфонг.
Первое, пожалуй, было… немного пугающим. Непохожим на простое подключение к аватару. Огустин на миг показалось, что у нее отрасли дополнительные ноги, тело резко стало тяжелее. Но в то же время внутри головы ощущалось нечто постороннее, однако не враждебное. Вероятно, сознание зверя. К счастью для Дока, с передачей мысленных команд она освоилась довольно быстро. И все же ощущения оставались странными, непривычными. А ведь Грейс даже не могла поведать кому-либо о своем невероятном опыте. Увы, непременно возникал бы ряд вопросов, который неизбежно приводил к персоне Бейфонг.
Кстати о ней. Огустин, разумеется, испытывала опасения и вздрагивала, чувствуя, как каменная крошка сыпется на плечи, но на первый план вышло чертово любопытство.
«Господи! Мой аватар может в любой момент раздавить в лепешку, и все, что меня интересует — как ощущается управление пластами почвы!»
Иногда они останавливались и Лин обрушивала, пройденную часть пути, избавляясь от возможности преследования. Несколько раз они вылезли, чтобы подышать и обработать поверхностные повреждения Грейс.
Во время одной из таких остановок устроили перекус.
Лин удостоверилась, что поблизости не было никаких потенциальных врагов, а после вскрыла один из мешочков, висевших на поясе. В нем оказались полоски высушенных плодов фъипмаута.
У людей это фруктовое дерево называлось кальмаровым или Octocrus folliculus — восьминог пузырьковый. Как бы там ни было, его плоды, напоминавшие щупальца голубого кальмара, были весьма питательны и часто использовались На’ви в качестве походной еды. Неудивительно, что они нашлись и у Лин. Она не замедлила поделиться с Грейс, у которой был только мешок с водой: все же Док не могла предвидеть, что будет добираться обратно пешком.
В крайнем случае, они и так не померли бы с голоду. В конце концов, вокруг был лес, и обе были осведомлены о его богатствах, правда в силу разных обстоятельств. Но сейчас они решили по максимуму экономить силы.
— А я еще Джейка ругала! Вы знаете, что такое карма, Бейфонг? — Огустин было, откровенно говоря, не по себе, ей хотелось отвлечься, а не пересчитывать количество пятен и дырок на куртке.
«Мы сейчас просто шикарно выглядим! Все в земле, в соке, крови и бог знает чем».
— Карма? — механически повторила Лин.
«Тебя Уокзау укусила? Потом не наговоришься?»
— Вселенский закон, согласно которому плохие или хорошие поступки определяют судьбу человека.
— Слышала.
«В таком случае, я совершила что-то поистине ужасное! Иначе за что мне этот мир, На’ви и Грейс, которая не в состоянии молчать до конца дня?»
— Не то чтобы я верю в такое, но… Как по-вашему, может ли это быть… гнев Эйвы? — высказала совершенно абсурдное предположение Огустин.
— Кох ее знает, — отмахнулась Лин. — Она предпочитает делать вид, что не при чем.
Грейс не ожидала столь прямолинейной реакции.
«Забыла, что у Бейфонг с «духами» свои отношения».
— Вы общаетесь? Все еще?
— Редко, — пожала плечами маг земли и сжевала очередной кусок фъипмаута. Кисло-солоноватый на вкус. Вполне приятный. В отличие от мыслей. Лин никак не могла выбросить из головы полученную от За’о информацию.
«Не спрашивать же в лоб. Эй, Док! Не ваше корыто случайно в горах летает? Зачем? Да так, на чашку чая заглянуть хочу. Соскучилась по вашей и Норма человеческим рожам!»
Лин вытащила полимерные палочки для еды, так и оставшиеся бесполезными — последний подарок Норма и Труди.
— Вы их храните? — узнала предметы Грейс. Маловероятно, что Бейфонг сумела бы найти похожие.
— Это ведь вы тогда меня сдали.
— Господи, Бейфонг! Вы умирали. Меня достали эти двое, желанием вас подбодрить, — раздражалась Грейс. — Ляпнула, что пришло в голову. Каюсь, — театрально поклонилась она.
— Труди до сих пор с вами? — Лин не особо интересовалась судьбой пилота, но сейчас решила и любопытство удовлетворить, и, по возможности, вытянуть информацию о местонахождении.
— А куда она денется?
— Норм мог довести.
«И довел, но это не твое дело, Лин, и не мое».
— Желаете привет передать?
— Да.
«Значит, Труди все еще возит их. Но мне это ничего не дает».
— К вопросам о карме и прочем: вы вроде бы завидовали. А я скучаю по мобильному блоку, в котором всегда сухо и не нужно вытаскивать из кровати кали’уэйя.
— Тут я с вами соглашусь. Но микроклимат — далеко не единственное преимущество мобильного блока, в чем я продолжаю убеждаться день за днем, — поделилась Грейс.
«Есть! Значит, Док все же была в блоке. И вероятно именно в Парящих Горах».
Шансы на успешный шантаж немного, но все же выросли. Будь Лин чуть безумнее, она бы расцеловала того, ленай’га, который загнал их под землю.
Остаток пути двое преодолели лишь к сумеркам.
И если Бейфонг продолжала подбирать варианты решения проблемы под кодовым названием «Таутутэ», то Грейс прикидывала, сколько часов займет медосмотр аватара и как скорректировать отчет.
«Все по-старому: Бейфонг делает, а мне скрывать.
========== Глава тридцать седьмая ==========
Комментарий к Глава тридцать седьмая
Тсмиснрр — фонарь-ловушка, дословно “светящийся нектар”.
Съюратан — биолюминисценция
Талиоанг — бронезверь
Икнимайя — испытание для Таронью, которое заключается в покорении икрана.
Тсу’тей чувствовал себя мерзко. Лин убедила его подождать, молчать о грядущем. Да, причину такого шага воин отчетливо понимал, но скрывать от Эйтукана очевидную угрозу для всего Клана было непросто.
В душе воина боролись желание немедленно все передать вождю, чтобы скорее напасть на врага, не дать Небесным Людям достичь Дерева-Дома, и разум, который ненавязчиво напоминал, каким безрассудным бывал сам Тсу’тей. Так ли сильно отличались другие?
В конце концов, он согласился с Лин. А она пообещала послать за помощью. Получалось, что Лин не сидела, сложа руки. Но бездействие тяготило, раздражало охотника. Он хотел быть в первых рядах. Он привык командовать, а подчиняться только Эйтукану и иногда Мо’ат.
Но ему пришлось уступить Лин. Во-первых, охотнику очень любезно напомнили, каково это — быть увязшим в земле по голову, во-вторых, Лин отчасти была права в своем желании скрыть знание о враге, и, в-третьих, она предложила еще одну совместную вылазку, но уже под землей.
Тсу’тей был взволнован как перед первой охотой, в чем никогда никому бы не признался. Ждать оставалось недолго. А после, они все расскажут. И если нужно, он снова заступится за Лин. Не зря же Эйва именно его послала первым на встречу с избранной. Тсу’тей сразу всего не разглядел. Он все же не был Цахик, значит призрачное будущее, как и планы Эйвы открывались ему не сразу. Но даже будучи слепым по сравнению с Цахик, охотник полагался на свое чутье. И чутье подсказывало, что ловить столь опасного зверя, как Небесные Люди, нужно очень аккуратно. Нельзя было дать им повод для сомнений. Именно об этом просила Лин.