— Тогда, у меня вопрос, СЭР! — Салли пер вперед с грацией титанотерия. — Что я ОПЯТЬ сделал НЕ ТАК?!
Док улыбнулась.
«Натуральное неведение. Прирожденный актер. Строит из себя тупого!»
— А ты разве делал что-то ПРАВИЛЬНОЕ, солдат? — прошипела Грейс.
На Джейка как будто ушат холодной воды вылили.
— Чем я, по-вашему, занимаюсь?! — возмущался он.
— Не надо мне зубы заговаривать! Ты с самого начала решил, на кого работаешь, — у Огустин пропал аппетит, но кружку с кофе она со стола подхватила, после чего скрылась из поля зрения солдата.
— Значит, — не оборачиваясь, пожевал губы и пробубнил Джейк, — все по-старому? Опять будем ср*ться? А как же ваша дипломатия? — сказал он громче. — А, Док?!
Грейс поперхнулась напитком. Восстановив дыхание, она заявила:
— Дипломатия? Дипломатия, солдат?! ТЫ ГОВОРИШЬ мне о ДИПЛОМАТИИ?!
«Не твоя ли «дипломатия» сейчас едет к деревне, громыхая мотором?»
— Послушайте, я не знаю, что вы там себе напридумывали, но я пытаюсь найти способ не калечить На’ви. Я уже почти один из них… — он пытался уверить не столько Огустин, сколько самого себя.
Грейс прервала его громким смехом.
— Ты? — она ткнула пальцем в сторону морпеха. — Джейк, — она впервые назвала его по имени за последнюю пару дней, — знаешь, что значит быть частью Клана?
— Мне нужно сдать их экзамен и… — вспоминал все, чему успел научиться Салли.
«В их культуре черт ногу сломит!»
Неожиданно Грейс отставила кружку в сторону, подошла к Джейку и положила руку ему на спину.
Морпех, удивленный подобной сменой настроения, все же повернул коляску. Впрочем, руки Грейс не убрала — просто сместила:
— Дело не в экзаменах, Джейк. Дело в твоем отношении. Готов ли ты отдать за них свою жизнь? — может быть, у Огустин развивался бред воздействия, но ей казалось, что эти слова пришли извне. Солдату очень хотелось увидеть намек на издевку, или хотя бы шутку. Но Грейс говорила совершенно серьезно.
«Она с катушек слетела? Какая нахр*н жизнь? Я даже не был в этом лесу ни разу!»
Однако что-то внутри неприятно ворочалось. Джейк не отрицал, что привязался к На’ви.
«Но жизнь отдать?..»
Салли ушел глубоко в себя. На том разговор и прервался.
***
Уэу в тихом бешенстве сдирала с дерева кору! Опять не получалось. Она отрабатывала бросок хвостом из-за спины. После провального поединка с Лин На’ви тренировалась в любое свободное время. Тащила с собой все, что смогла найти и унести с мест крушения. А теперь кусок проклятого металла издевался на ней, не желая лететь в цель. Уэу понимала, что до противника ей еще очень далеко. К тому же, Лин успела восстановиться полностью, а значит возможность победы была вообще мизерной.
— Лин! Чтоб тебя демоны утащили, — сквозь зубы выдохнула Уэу.
Оставив снаряды торчать из основания ветки, женщина доплелась до ближайшего камня, и села, привалившись к нему спиной.
Во всем и всегда была замешана Лин!
Кто просил ее соваться между Охак Утрал и его жертвой?! Кто просил?!
Уэу стащила с головы череп нантанга, развернула «мордой» к себе и прислонила ко лбу.
— Почему Къэнер? Почему я такая слабая?! Почему ты, Тау, Волвэрик?! Почему не я?!
Потому что Лин не дала ей умереть. Вот почему.
Встретив ее впервые Уэу ощутила… досаду. Воительница пережила слишком много и слишком многих.
Она держала на руках умиравшую душу их Клана — мать Тинин’ро, Волвэрик. Уэу могла бы стать следующей Цахик. Если бы сберегла предыдущую, если бы не утратила связь, если бы не выбрала для себя изгнание.
Воительница держалась, когда пропала связь, она не умерла от одного осознания, что Къэнер, ее прекрасная, отважная Къэнер, ЕЕ нантанг больше никогда не ощутит радости от слияния разумов.
Уэу смирилась, когда оставшаяся без родителей девчонка Тау прибилась к ней в скитаниях. И за это Уэу проклинала себя! Она наивно думала, что их маленькая семья сможет выжить.
Но Уэу была проклята. Проклята на одиночество. Никто не должен был разделять этой судьбы! Никто не должен был быть запятнан! И ей это четко объяснили: однажды крики Тау прервались в пасти Охак Утрал, а ее нерадивая «старшая сестра» НИЧЕГО НЕ СМОГЛА СДЕЛАТЬ! Зато сделала Къэнер. Къэнер кинулась под стебли и была повержена одним ударом. Уэу бросилась за ней, не думая, что будет дальше. К сожалению, даже Охак Утрал побрезговало лишать проклятую жизни. Уэу не могла плакать, единственные пролитые слезы высохли рядом с телом Волвэрик в роще Утрал Амокрийя. Воительница тащила нантанга на себе, не обращая внимания на дождь и грязь, приговаривала, что они выживут, а потом… Поняла, что Къэнер ПЕРЕСТАЛА ДЫШАТЬ. И Уэу хотелось того же. Жаль, но нет. Она по-прежнему пятнала этот мир своим присутствием. Еще бы! Те, кто не сумел защитить ни Клан, ни Цахик или отдать за них жизнь в бою, заслужили такое существование! Уэу оказалась слабой! Ее копье, ее мечи, ее удары не могли остановить страшную металлическую тварь, выкорчевавшую Утрал Амокрийя! Наверное, там, в уничтоженной роще, Уэу и оставила свою душу. Воительнице было стыдно, горько и больно. Она оказалась БЕСПОЛЕЗНА.
Уэу смирилась, она приняла свое наказание. Только все же не удержалась и взяла череп Къэнер с собой: не могла бросить, руки не поднялись. Жаль, что от Тау ничего не осталось.
Месяцы скитаний. Кошмары. Ненависть, и после — полное равнодушие к своему отражению в воде. Такое отвратительное и потрясающе наглое желание жить не позволяло Уэу сдаться! Сама земная твердь была оскорблена и гнала женщину прочь, расползаясь под пятками. Уэу подумывала: « А не остановиться ли? Не подождать ли, пока земля поглотит?». Но страх гнал. Страх толкал непослушные ноги вперед. Охота на преступницу не должна была заканчиваться так скоро. Разум еще не поглотило отчаяние. Еще нет. Избавление? Уэу не считала, что достойна его. Уэу не была достойна ничего. Как и другие.
О! Она видела таких же ненавистных дураков, к которым себя относила. Их тоже пинал под хвост страх. Их тоже преследовал гнев земли. Некоторым повезло уйти к Эйве раньше. По разным причинам. Их тела Уэу закапывала, испытывая муки СОВЕСТИ. Смешно! Совесть? У нее?! У бездушной?! Наверное, это были ее жалкие обрывки. Что ж, их сполна хватало для погребальных обрядов. А может Уэу просто пыталась выменять собственное мерзкое существование, ошибочно называемое жизнью, на тела собратьев? Или наоборот стремилась вымолить себе такой же конец? Наверное, второе. Ведь у воительницы прекрасно получилось. Она достучалась! Она дождалась! Она встретила Охак Утрал с распростертыми объятьями. Как избавителя от бренной жизни! Страх? Никуда он не делся. Жалкое тело не желало быть уничтоженным! Но Уэу стояла. Тряслась, улыбалась, плакала и стояла. И вот стебель плетью опускался на ее глупую голову, укрытую черепом Къэнер. Все было кончено!
Так думала Уэу… Пока земля не укрыла ее. Пока властный голос не повелел отступить. Пока Уэу не увидела эти проклятые зеленые глаза!
Лин! Лин не дала ей уйти. Лин вытащила ее! Да кто просил вмешиваться?! Когда Уэу наконец хватило остатков смелости! Когда она решила все для себя! Когда ее молитвы были услышаны?!
Опустошение сыграло с Уэу злую шутку и позволило Лин увести самоубийцу далеко от Охак Утрал. Слишком далеко, чтобы у Уэу хватило сил вернуться. Преисполненная злобы, мгновенно затопившей бездушное тело и разум, Уэу кинулась на свою спасительницу. Надо ли говорить, чем все закончилось? Уэу проиграла. Она ПРОИГРАЛА ПРАВО УМЕРЕТЬ! Снова! Сначала у нее не осталось семьи и Волвэрик, которая верила в нее, потом Утрал Амокрийя, потом связи с Къэнер, потом Тау и самой Къэнер. Про гордость, достоинство, совесть, жалость и прочее даже вспоминать не стоило. Уэу медленно разбирали на кусочки. Только с последними было решено потянуть.
И когда все МОГЛО КОНЧИТСЯ, в насмешку над несчастной явилась Лин.
Уэу пришлось принять свое наказание. Она даже не могла умереть вместе с другими. Попросить о смерти Цахик? Сына Волвэрик? Нет, Уэу не хотела, чтобы он пятнался. И не Цахик отнял ее право. Это была Лин! Только, к великому сожалению, она не хотела отдавать его обратно.