Уэу не заметила, как стала учиться, как земля перестала гневаться, как Лин стала… Другом? Если друзьями можно было назвать тех, кто постоянно грызся, норовил выбить другому зубы, молчал подолгу в обществе второго и, крайне редко, но позволял себе забыться в жарких объятиях единственного, кому доверял, то да. Лин виделась шансом на искупление. Лин не боялась запятнаться, не допытывалась. Она учила, как умела. Она учила, как жить, обращая проклятие в дар, приручая его. Уэу никогда бы не призналась, но именно Лин вдохновляла ее помогать другим, например, Хийику, когда его оставлял разум и переполняло яростное безумие.
Наконец-то Эйва простила Уэу и позволила исправиться. Конечно же, воительница без раздумий покинула деревню. Ее искупление было рядом с Лин.
Так ПОЧЕМУ?! Почему Лин их предала?! Почему Уэу поверила в бредни о другом мире? Разве не было очевидно, что Лин — чужая? Неужели это был еще один удар давно занесенного над головой клинка? Или Уэу не так истолковала появление Лин? Следовало принять смерть еще раз, а не соблазняться шансом спасения?
Увы, никто не мог дать ответа. Воительница просто позволила злобе и боли сжигать себя заживо.
А теперь, когда металл отозвался, когда сама Уэу все разрушила, стало еще сложнее. Без Лин осваивать ремесло можно было долгие годы, которых, увы, не было.
Наверное… они все же были друзьями. Иначе почему у Уэу болела разорванная в клочья душа, которой давно не должно было быть? Почему ей хотелось убить того демона, который украл у них Лин? У них всех! Почему?
— И долго будешь мучиться? — заявила взявшаяся из ниоткуда Танхи.
Уэу невольно вскочила и резким взмахом выдернула из ветки клинок. Когда поняла, кого видит перед собой, выдохнула и опустилась обратно. Пластинка глухо ударилась об землю, не поддерживаемая магией.
— Врртеп! Зачем подкрадываешься?
Уэу немного знала Танхи до обретения дара. Тихой девочке и гордой воительнице Клана не о чем было говорить. Впрочем, своей скрытности Танхи не растеряла и по сей день. Только теперь она использовала способность быть незаметной, чтобы подкрадываться к другим. Уэу это знатно нервировало.
— Сколько можно упрямиться? — ввернула собственный вопрос Танхи и бросила подобранный кусок металла воительнице.
— Не понимаю, о чем ты, — лик женщины не выражал ни малейшего беспокойства. Зато под «скорлупой» бурлела злость на полезшую не в свое дело Танхи!
— Я «видела», что ты пытаешься сделать.
— Так твой дар растет? Насколько далеко видит твой «зверь»? — перевела тему Уэу.
— За сотню шагов.
— Мой едва ли двадцать преодолеет. Молодец, — холодно похвалила девушку за успехи Уэу.
— Ты можешь снова попытаться, — Танхи была на удивление напориста, в противовес своему обычному поведению.
Уэу фыркнула, натягивая череп нантанга на лицо.
— Лин пошлет меня. Или убьет.
— Я поговорю с ней, — девушка выдернула костяной шлем из рук хозяйки.
Уэу была ошеломлена таким рвением.
Их дружбе было три года от роду. И даже тут все запускалось вмешательством Лин. Не слишком схожие по характеру женщины после трагедии оказались по разные стороны проклятия. Одна предпочла изгнание, другая — заточение. Но в конечном итоге и ту, и другую подобрала Лин. А после совместное усмирение буйных собратьев и обучение сплотило их. И… Уэу это понравилось.
Ее подруга была лучше нее. С ней не было смысла бороться. Если Танхи доставала дротики и трубку, драться было уже не кому. Казалось, что тихая и мирная девушка не сможет повелевать зверем, чья стихия — земная твердь, но все выходило как раз наоборот: Танхи не впадала в ярость, не распалялась по мелочам, зато знала, чего хочет добиться. И ее «зверь» был доволен хозяйкой. Стоило ли удивляться обретению «зрения»?
А теперь она снова удивила Уэу.
— Что именно ты ей скажешь? Пригрозишь усыпить и бросить в пасть Палулукану?
— А это уже мое дело. Главное, что бы ты не напортачила, — Танхи запустила череп в воздух. Уэу едва поймала свой талисман и попыталась грозным взглядом напугать затылок уходившей подруги.
***
Лин хотела ненадолго сбежать от общества. Но про себя искренне оправдывала побег беспокойством о забытом и заброшенном икране. Она надеялась, что Санг не покинул округу деревни, и запаслась мясом йерика в качестве угощения.
Все было бы прекрасно. Она почти достигла нужного яруса. Но… Бейфонг окликнули.
— Лин! — звала, что странно, Танхи.
Маг земли застыла в позе ящерицы, распластавшейся по коре: раздумывала над вариантами «игнорировать» и «спуститься ниже». Судя по всему, Танхи преследовала её по деревьям.
Они давно не заговаривали. Памятная размолвка лишила двоих всякого общения. Танхи к Лин ни разу не подошла. Кивала мимоходом, вместо приветствия, и на том все заканчивалось. Ладно, еще через Фтуэ’эконга Бейфонг передала пару советов по развитию сейсмического зрения.
«Не пропадать же таланту».
С одной стороны, Лин было обидно потерять подающего надежды мага, с другой, она была рада, что Танхи сидит тихо и не пытается перерезать горло своему бывшему учителю или аватарам, в отличие от некоторых.
Бейфонг сочла, что дешевле выслушать девушку сейчас, чем после терпеть новые паломничества, и спрыгнула на ближайшую толстую ветвь, которая несколько покачнулась под внезапно прибавившимся весом. Потревоженные птицы, ощутившие содрогание своего гнезда на дальнем конце дерева, протестующе защебетали, но убежища, спрятанного в листве, не покинули. Лин выпрямилась. Танхи не обращала внимание ни на кого и ни на что, кроме Бейфонг. Внешне девушка выглядела спокойной, но что-то в ее настрое изменилось.
Что именно, Бейфонг разобрала после нескольких минут общения.
Первой заговорила Танхи:
— Прошу, прими Уэу обратно, Тсмуке а карр!
— Или? — отгородилась руками на груди Лин.
«А в задницу ее не поцеловать?!»
Если это был очередной намек от Эйвы, маг земли предпочла его проигнорировать. Во-первых, Уэу УЖЕ нарушала договоренности. Не важно, кто за нее просил. Во-вторых, эта стерва точно не сидела сложа руки. А поднимать ее уровень еще выше Бейфонг не собиралась.
На какие-либо аргументы со стороны девушки маг земли не рассчитывала вовсе, но ее ждал неприятный сюрприз: Танхи осторожно приближалась, не доставая впрочем трубки с дротиками или другого оружия. Видя, что она собирается подойти вплотную, Лин готовилась принять оборонительную позицию. Увы, нападать на опережение было чревато последствиями. Одно дело — выкручивать ноги Тинин’ро в глухой чаще, пинать За’о, Клан которого был за много миль отсюда, давать отпор Уэу, напавшей на гостей Эйтукана и Мо’ат, и убеждать силовыми методами Тсу’тея. Другое — посреди деревни угрожать условно мирному члену Клана. К счастью, Танхи остановилась в шаге от Лин.
— Я знаю, ЧТО приближается к нам. Я чувствовала чужаков, — прошептала девушка и даже взмахнула кистью перед собой, указывая примерное направление, дабы никто кроме Лин не смог увидеть.
Решимость! Кохова отчаянная решимость была в ее взгляде.
— Оматикайя ждет то же, что и нас. Ты не могла не знать, Тсмуке а карр, — давила Танхи.
— Ты не сказала никому? — Бейфонг понизила тон. Не было сомнений — ее собеседница пребывала в самом что ни на есть курсе дел.
— Я могу «заткнуть уши», — отвела глаза девушка. Она обняла свои плечи, напрасно пытаясь укрыться от суровой действительности. Танхи претило молчать об опасности, но она держала страшный секрет ради блага подруги. И не только: — Я понимаю, почему молчишь ты.
— Разве? — уязвленно прошипела Лин.
«Где было понимание, когда я вам душу вывернула? Пусть не всю, но… Хватит себя жалеть, Бейфонг. Не ной, что они не впечатлились твоей грязной лживой душонкой. Бедная ты несчастная. Как же так?!»
— Ты пытаешься уладить все сама, как тогда, когда хотела сбежать от нас, — без тени смятения заявила Танхи.
«Уэу, Ваату ее побери, проговорилась!»
— И ты будешь «глуха», пока учу тебя с Уэу, — руки Бейфонг опустились.
С одной стороны, тайна в скором времени рассеялась бы сама по себе. С другой, для успешной операции в Адских Вратах Лин нужно было как можно больше одаренных.