«Уэу наверняка не откажется от предложения вторгнуться к Таутутэ и пустить им кровь. Кроме того, прямое участие подруги должно заставить ее сидеть тихо».
Танхи мягко поправила Бейфонг:
— Только Уэу.
— Просила бы за себя, — раздражение так и сквозило в голосе Лин. Она ни чуть не скрывала, что предпочтет тихую и уравновешенную натуру Танхи, боевой, но бесконечно наглой дуре.
«Напористость это плюс. Но Уэу должна меня СЛЫШАТЬ и, что главное — СЛУШАТЬ».
— Почту за честь, — коротко поклонилась девушка. Она не проявляла враждебности и вообще не вступала в перепалки с Лин.
«До сегодняшнего дня».
— Но если придется выбирать, предпочту Уэу, — грустная улыбка на лице свидетельствовала о том, как непросто далось это решение.
«Уэу не заслуживает такой жертвенности ради себя. Хотя: не моя жизнь — не мне судить».
— Обговорю с Эйтуканом. Найду вас завтра, — после тяжелого вздоха провозгласила Лин. Раава знает, каких титанических усилий магу земли стоило не повернуться лицом к стволу и не начать «чесаться» лбом об кору. Светившееся от счастья лицо Танхи подстегнуло Бейфонг спешно добавить:
— Ты, — палец ткнул грудину На’ви, — будешь усмирять свою наглую подругу, чтобы мне не пришлось каждый раз выбивать из нее дух. И тащи с собой Фтуэ’эконга.
«Какая разница: двое или трое?»
Не ожидая вербального отклика, Лин вернулась к своему восхождению.
«Мне нужно еще немного времени. Пока еще рано говорить остальным. Нам сейчас не до драк».
***
Сракат выскользнул из рук Тсу’тея и громким радостным всплеском возвестил о своем исчезновении в мутных водах озера. Охотник выругался, взялся за весло — надо было переместиться. Сегодня Тсу’тею не везло.
«Эйва наказывает за сокрытие знаний?»
Янэй беззвучно скользило по водной глади, подчиняясь толчкам весла, порхавшего в руках мужчины.
«А может, так лучше?»
Если охотник пропадал на весь день, ему не приходилось смотреть в обеспокоенные глаза Нейтири, у которой точно возникли подозрения. Хранить жизненно важные знание в тайне от своей семьи для Тсу’тея было равносильно собственноручному убийству этой самой семьи.
Отвращение. Он просто купался в отвращении к самому себе. Желал, чтобы кто-нибудь столкнул его в мутную воду на корм косяку сракат. К сожалению, никто не собирался облегчать существование воина. А Тсу’тею хотелось верить, что Лин поможет, что заставит Таутутэ убраться прочь. Но опыт «общения» с Небесными Людьми подсказывал противоположное.
«Кровь прольется. И очень скоро».
Тсу’тей передумал: в озеро он прыгнул бы только в обнимку с придурком Жейк’сулли.
***
Паранойя мучала Грейс. Казалось, что все ЗНАЮТ! Знают о предательстве. И с минуты на минуту в лабораторию ворвется Атилла с верными псами, а потом можно будет выбирать между двумя печальными финалами. Первый — Куоритч, не желая тянуть Танатора за причинное место, застрелит обозревшую в конец бабу из своего горячо любимого пистолета, лелеемого полковником, по словам солдафонов, словно родное дитя. Второй предполагаемый сценарий чуть выигрывал по продолжительности жизни Грейс: скрученные руки, поза «мордой в пол», карцер, разборки с Селфриджем, отправка на Землю, возможно, суд. После чего Огустин точно так же убьют, ибо никому в РДА не нужна через чур осведомленная, но нелояльная личность.
Однако время шло, цифры на часах сменяли друг друга и… никто не пытался брать штурмом Научный Отдел.
Как ни забавно, Грейс благодарила Бейфонг.
«А кто еще умудрится спровоцировать сейсмические толчки, с которыми геологи носятся как угорелые? Вот только рыть носом землю у Лин получается несравнимо лучше».
Тайной оставалась цель провокации: попытка запугивания людей «внезапно проснувшимися силами Пандоры», отвлечение внимания от Оматикайя и торможение бульдозеров, разведывание обстановки в стане врага или все сразу?
«Если повезет — узнаю. Надеюсь, Бейфонг предупредит меня, прежде чем начнет ровнять Адские Врата с землей».
Грейс поежилась от воспоминаний о том, как сама же и предлагала Лин «спалить все к чертям собачим». В результате неосторожных движений с пипетки на образец, лежавший в чашке Петри, упала лишняя пара капель реактива. От красного побега пошел дурно пахнувший, даже через фильтры респиратора, дымок — недельный эксперимент был бы загублен, не имей Огустин стратегического запаса чашек и образцов, одновременно проходивших одни и те же этапы.
***
Хукато вскочил, пугая дозорных, сидевших около очага. Проводник поднял руки и отрицательно покачал головой, показывая, что все в порядке. Оматикайя не стали расспрашивать его, вернувшись к своему разговору.
И тем лучше. Не стоило им знать, что он снова видел пожар, дым и грохот. Говорил ли он с Эйтуканом и с Мо’ат? Говорил. И все же они стояли на своем, оставив Сноходца в деревне.
— Почему ты даешь мне смотреть? Что мне делать, Эйва? — задрав голову вверх, прошептал он на грани слышимости.
Он сам был во всем виноват. Не стоило ему приходить за смертью к уцелевшим Утрал Амокрийя. Не стоило даже пытаться создать тсахейлу и заколоть себя. Он думал, что лишится жизни и избавится от земного проклятия, которым его, как и многих, наказали.
Да, Хукато не за чем было жить: Ильва тянулся к нему, а На’ви не мог дать прежнего единения своему нантангу. Это было хуже смерти. Он не хотел быть неполноценным. Хона? Он ее не заслуживал. Сыновья — Тъэви и Омати? Они уже окрепли и даже переняли его дело. Он хотел вернуться к Матери. Но Эйва решила по-своему. Она забрала дар — земная твердь перестала громыхать вслед за Хукато, и дала другой — глаза проводника видели намного больше, чем ему хотелось бы. Он смог правильно истолковать знаки, когда к ним пришла Лин, он знал о пламени, которое должно было пожрать деревню Оматикайя, а сейчас он увидел лица: они выступали из каменной тверди, а потом рассыпались в пыль. Хукато не мог понять. Пока не мог. Он должен был смотреть и делать. Вот только понять, что делать и когда, было непросто. Иногда проводник думал, что лучше бы бросался камнями или сгинул бы наконец… Но, дороги назад у него не было. Мать сказала свое слово.
========== Глава сороковая ==========
Комментарий к Глава сороковая
Ауайей — Райский банши.
Таутрал — Гигантская пальма.
Сшрэ — клык
Амхул — имя взято из словаря На’ви.
Утумайту — банан.
Мунтъатан — муж
Мунтъатэ — жена
Получилось!
— Да! — он победоносно вскинул кулак, но ощутив неодобрительный взгляд Нейтири, собрался и подбежал к смертельно раненому зверю.
«Не накосячь. Не накосячь!»
Джейк старательно произносил молитву над своей первой крупной жертвой. Потом выдернул стрелу и посмотрел на своего экзаменатора.
Оказалось, Нейтири тоже не спускала с него глаз. Она смотрела на него с какой-то… гордостью?
— Ты готов, — медленный кивок сопровождал ее слова.
Не совсем те поздравления которые Джейк желал, но он как можно почтительнее постарался их принять. Хотел было поблагодарить за обучение, но вовремя огрел себя по голове.
«За такое тоже не стоит благодарить. В конце концов, у нас тут «брат» жизнь отдал во благо Клана».
Меканеи хлопнул солдата по плечу, буркнув, что-то, что Нейтири перевела, как «хороший выстрел» и достал лезвие для свежевания.
Когда туша была разделана, а поклажа поделена на троих, Джейк завел разговор о новом этапе своего становления:
— Так… и что дальше? — слава богу все на себе тащил конь и можно было спокойно болтать, покачиваясь на его спине.
— Будешь делать седло и упряжь для икрана. Чтобы мог держаться, — Нейтири поднесла кисти к лицу и показательно сжала пальцы.
— Икрана? БАНШИ?!
Калеке по имени Джейк было разрешено ЛЕТАТЬ НА ДРАКОНЕ!
«Только бы не сдохнуть!»
Как проходил ритуал покорения зверя, Нейтири говорить не собиралась. Мол, рано было: сначало Салли следовало сделать аммуницию, а потом уже задавать вопросы.
Радость от совершенного прорыва быстро улетучилась. Джейк не забывал, что последует за его финальным экзаменом.