Выбрать главу

Не разбившись в лепешку, благодаря вдолбленным в голову и тело навыкам, Лин добрым словом вспомнила Тсу’тея. Не последнюю роль в корректировке положения тела сыграли тросы, по-прежнему крепившиеся на предплечье.

Судя по раздавшемуся позади хрусту ломавшегося дерева, шелесту листьев и клекоту чужого икрана, За’о прыгнул следом. Он же первым достиг земли.

Лин спустилась позднее и сразу же помчалась к воде. Забежав по колено, она помогала старику — Тсулфэту, вытащить Лауну на сушу.

— Какого Ваату?! — не выдержала Бейфонг, когда ощутила, что девушка больше не стояла на ногах и практически повисла на Лин и своем соплеменнике. — Что произошло?

Оказалось, что Лауну неожиданно завалилась за край каноэ. Хорошо, что плывший рядом Тсулфэту поймал девушку до того, как она окончательно погрузилась в воду, но фактически он едва не перевернулся вместе со спасаемой. Кому-то пришлось ловить ее лодку, а старику грести к берегу. На моменте выхода из вод их и застали За’о и Бейфонг.

«Проклятье! Да что же это такое?! Спотыкаться на каждом шагу! Именно этого я и хотела избежать!»

Наконец, Тсулфэту совместными с Лин усилиями аккуратно опустил девушку на сухой участок берега и, оставив ее на попечении предводителя, а также подоспевшего лекаря, отправился оттаскивать лодки подальше, чтобы их не унесло течением.

— Ты меня слышишь?! — Лин повернула голову Лауну к себе. Даже скудных знаний Бейфонг хватало, чтобы сказать, что выглядела На’ви д*рьмово: бледная, едва ворочавшая языком и с трудом видевшая кого-либо перед собой.

— Хийик! Что с ней? — обратилась Лин к молодому лекарю, проведшему немало времени в компании Цахик.

— Яд, — тряхнув тремя тонкими короткими косичками, свисавшими на лицо, На’ви внимательно осматривал каждый сантиметр тела девушки и на всякий случай ощупывал. — Не вижу укуса.

Лауну попыталась поднять руку, что у нее вышло, откровенно говоря, никак: от земли оторвалось только предплечье, и кисть совершала вращательные движения в попытке схватить воздух.

«Не здесь!»

Бейфонг подвинула Хийика и за плечи потянула пострадавшую, заставив последнюю сесть.

— Проверь шею и спину!

Лекарь приступил, едва Лин закончила фразу.

— Нашел! — воскликнул победно На’ви.

Спустя несколько долгих минут маленькая едва заметная ранка от жала зизе, находившаяся в области лопатки, была обработана. Но жизнь Лауну все еще находилась в опасности.

За дополнительными ингредиентами для лекарства отправились За’о и Хийик. Остальные занялись хлопотами по поводу лагеря, потому как на сегодня путь был точно окончен.

— Не ври, что не заметила! Почему молчала? — начала допрос Лин. Она практически была уверена в ответе, но…

— Не хотела задерживать, — именно так на нормальный язык переводилось лепетание девушки.

— А сейчас не задерживаешь?! — пыталась понять чужую логику Лин.

— Брось, — предложили ей.

— Молчи.

«Как говорила, и я уверена, до сих пор говорит, моя мать: «Молчи — за умного сойдешь!». Не могу я бросить. Хотела в Клане оставить — вы сами к отправили мои!»

Фанатизм Лауну вызывал у Лин серьезные опасения.

«Всегда впереди всех. На Мипьи зубы точила. Только вторая тоже не так проста. Пытались разобраться без постороннего участия, громко, с разрушениями. В итоге обе получили пинка. А теперь девчонка будет играть в шпионов и строить из себя жертву? Хукато, конечно, не ошибся насчет ее силы воли и прочего, но всякий раз вытаскивать ее из-за грани — хр*новое удовольствие».

После того как Бейфонг сменил вернувшийся Хийик, Лин, наконец, могла отдохнуть и не волноваться о том, сделает ли Лауну следующий вдох: дыхание На’ви в определенный момент стало едва различимым, и только ноги подсказывали магу земли, что легкие девушки продолжали качать воздух, а сердце — билось.

— Это твоя вина, — протянула «тарелку» с тейлу Уэу.

— Так и есть, — принялась жевать личинок Бейфонг.

— Нужно глаза держать открытыми, — продолжала читать нотации Уэу. — И головой крутить.

«Тебе тоже следует смотреть. И снять этот странный шлем. Но ты вряд ли это сделаешь».

По правде говоря, Лин предпочитала не думать, по каким причинам Уэу носила обработанный череп нантанга на голове. Физических увечий под ним не скрывалось — это было известно наверняка. Бейфонг списывала это на связи с прошлым женщины и дальше не углублялась. Уэу, в свою очередь, не спешила рассказывать. Их отношения были… сложными.

«А теперь все стало еще хуже».

В ночь побега, как на зло, именно эта На’ви была единственным магом, который все видел. И молчала она только благодаря Хукато.

— Обязательно, — буркнула Лин.

— Что будет в следующий раз? Кто еще пострадает? — не унималась На’ви.

Лин не могла учесть абсолютно всего, но должна была пытаться. Увы, не всегда это было в ее силах. Например, укус зизе некоторое время мог оставаться незамеченным, зато стоило симптомам начать проявляться и весь букет оказывался на виду в какие-то пару часов! Но неважно, что Бейфонг чего-то не могла. Она была обязана.

— Если со мной опасней, чем без, тогда что же ТЫ здесь делаешь?

— С тобой никогда по-другому и не бывает. Верну долг и пойду. Не беспокойся об этом.

Еще каких-то пару лет назад Лин бы просто закопала эту женщину в землю. Причем поглубже. На всякий случай. Но сейчас она служила Бейфонг эдаким зеркалом правды, говоря все прямо и без утаек. Почему она вообще согласилась подчиняться Лин — неясно. Видимо, она принадлежала к тому типу «людей», что до конца не понимают самих себя, доставляя головную боль окружающим. И не только боль.

Долг? Бейфонг решила, что все-таки смотреть, как Охак Утрал пожирает На’ви, не лучшее документальное кино, и даже Варрик не стал бы снимать такую ересь. Потому «сеанс» был прерван вмешательством мага земли. Однако всех спасти Бейфонг не успела. В общем, дело относилось к категории: обычное, опасное и выведшее Лин из строя на неделю другую. Мипьи пришлось подменять женщину на занятиях.

И чего Бейфонг не могла простить Хукато, так это того, что он был прав, предложив кандидатуру Уэу в качестве одного из шести магов. Она не обладала высоким уровнем таланта, как например Лауну, Тсулфэту или даже Мипьи. Зато брала трудолюбием, упорством, чем и заслужила уважение Лин. Помимо прочего, когда дело касалось копья или мечей, мало кто мог составить конкуренцию Уэу.

«Молчала бы еще почаще».

***

Увы, опасения Тсу’тея подтвердились. Действительно, число йериков возросло. Но дело не в том, что они стали размножаться с удвоенной скоростью. Нет. Звери пришли из других территорий… И привели за собой тех, кто на них охотился.

— Ты поступил правильно. Как только разведчики вернутся, мы сможем более точно оценить угрозу, — одобрил поведение приемника Эйтукан.

— Что если это связано с Небесными Людьми? Что если это предупреждение? — Тсу’тей задал волновавший его вопрос.

— Я знаю, к чему ты клонишь. Но, по словам Мо’ат, Мать молчит. А пока она не дала нам более явного знака, мы не вправе принимать решение о его смерти, — покачал головой Оло’эйктан.

Все время разговора он стоял, опираясь на посох, и наблюдал за игрой углей в большом очаге.

— Он бесполезен… — попытался возразить воин.

— Иди. Не мучай себя этим. Пусть Нейтири поручит его кому-нибудь на день, — во взгляде вождя, который, наконец, смотрел на Тсу’тея, читалось понимание, сочувствие, но вместе с тем требование и ожидание.

«И я оправдаю то, что доверили мне. Он прав. Нужно быть спокойнее. И ждать».

— Когда они вернуться — сразу же сообщишь.

— Да, вождь.

Стоило Тсу’тею покинуть Эйтукана, как с располагавшегося выше этажа спустилась Цахик.

— Он мечется, — Мо’ат обняла плечи мужа.

— И я его понимаю. Жейк’сулли беспокоит меня, — вождь накрыл одну кисть женщины своей. — Внутри он все же Небесный Человек, кем бы ни пытался казаться. Снова терять дочь я не хочу. А теперь еще и плохие вести.

— Мы оставим Нейтири обучать чужака и изучать его. Она достаточно сильна, чтобы противостоять опасности, как телом, так и духом. Тсу’тею придется проявить терпение. Он думает, что знает все и готов ко всему. Если так, то это испытание будет для него легким… Сейчас важнее другое: Эйва говорит, что что-то грядет. Но не угроза, — поделилась последним видением шаман, делая шаг в сторону, устраиваясь около очага и подцепляя подобием щипцов конкретный уголек. Будто в нем было заключено нечто большее, чем сгоревший кусок дерева…